Альма послушно взялась за ручки, и Мардж покатилась назад к кровати с подушками против своей воли, оглядываясь на стойку, где оставались вещи Шона Коннерза.
– Я хотела бы поговорить с Шоном Коннерзом, – сказала она Альме уже в палате.
– Ложитесь, – посуровела Альма, взбивая подушки и укладывая на них ногу Маргарет. – И не вздумайте больше вставать.
– Ну, а в туалет как же? – невинно сострила мисс Никсон.
– В туалет можно, конечно. Вы ведь не в тюрьме.
– Оно и видно, – пробормотала Мардж.
– Звоните уже, – устало присела Альма на табурет и заправила за ухо отросшую челку.
– Верно, – улыбнулась Мардж. – Звоню. Уже забыла.
Под бдительным надзором Альмы она набрала номер и, постукивая здоровой пяткой по койке, ждала ответа, вперив взгляд в идеально белый потолок. Зачем в больницах все белое? Цветное было бы веселее.
– Алло, Сэл?
Наконец Сара взяла трубку!
– Марджи, ты? – услышала она за помехами голос Сары Брайтон. – Как ты себя чувствуешь?
– Да… в общем, ничего, – Мардж похлопала ладонью по гипсу. – В гипс меня заковали, Сэл! Гарольд собственной персоной отдал приказ!
Альма сделала знак: громкая связь. Нет, ну в самом деле! Мардж поджала губы и подчеркнуто послушно нажала кнопку динамика.
– …Гарри сказал, – тем временем отвечала Сэл. – Ты еще столько на ней проходила, Мардж – разве можно так?
– Я же не знала… Подожди, а где он тебе умудрился сказать?
– Мы сейчас втроем все в тюрьме.
Глаза Альмы испуганно округлились, и она зыркнула на Маргарет – то пресечь попытки к бегству, то кого-то нет в живых, то кто-то в тюрьме.
– Они поехали допросить кое-кого, – пояснила Мардж, давясь смехом. – Тут медсестра Альма слушает наш разговор. Гарольд всем, похоже, сказал, что я опасный преступник, и велел стрелять при попытке к бегству, – девушка веселилась от души, созерцая вытягивающееся лицо Альмы и ловя паузу со стороны Сэл. – А тут еще тюрьма. Сэл! – и она разразилась хохотом.
– Мардж, не пугай людей, – рассмеялась Сара. – Боюсь, из-за метели мы тут надолго застряли. Дорогу замело, такси не ездят.
– Как замело? – поразилась Мардж и выглянула в окно. Снег сыпал как сумасшедший. Если снег может сойти с ума, конечно.
– Гарри сейчас беседует с мисс Бэ, – помеха шуршанием скрыла часть фразы.
– Алло? – переспросила Маргарет.
– Алло! Марджи!
– Да, да, я слышу!
– Алло! Ал… – связь оборвалась.
– Застряли в тюрьме… – проговорила Мардж. – Сидеть мне без зубной щетки, значит…
Альма молча забрала телефон.
– Не забывайте, что вам нельзя вставать, – напомнила она, открывая дверь. – Разве что в туалет, – улыбнулась преувеличенно вежливо и, выключив свет, тихо затворила за собой дверь.
Маргарет осталась одна. Глядя на дрожащий безумный танец разыгравшейся снежной бури в оранжевом свете фонаря, она задавала себе вопрос. Кто напал на Шона Коннерза?
Интересно, сколько же теперь времени? Маргарет Никсон, лишенная любых связей с общественностью и пространством, изучала на стене суетливые тени от метели в пятне света фонаря. Сна ни в одном глазу. Вот ведь несправедливость. Вечно он лезет не в свое время. Впрочем, блаженные грядущие каникулы даже ногу в гипсе наполняли невероятной легкостью. А Гарольд-то мог бы и позвонить на номер Альмы, хоть по телефону проведать, раз дорогу замело…
Любопытно, связано ли нападение на Шона Коннерза с делом Мэрайи? Если так подумать – на месте встречи из записки его поджидали (причем явно не усопшая пожилая леди, мир ее праху), значит, записку писали эти самые негодяи, а не мисс Гудвин. Но информация передана тем же способом, что и всегда: в таком случае – опять же, как и отравитель – бандиты знали о привычках Мэрайи и ее деятельности. Тогда нападал тот, кто и убил. Что за тайна у интернет-подруги, что ради этого жизнь уже второго человека могла оборваться? Видимо, дело хотели остановить во что бы то ни стало. Наверно, у Коннерза была некая изобличительная информация. Но сам он об этом не знал, похоже… Однако он мог видеть убийцу своими глазами!
Наверное, это судьба – сломать ногу именно сегодня. Стоит поговорить с ним. Немедленно. Главное, чтоб сам детектив был в говорибельном состоянии. И чтобы не попасться на глаза сестре Уиннсберг. Или Альме.
Переставляя табуретку осторожно, будто вазу из китайского фарфора, Мардж чувствовала себя медвежатником. Тихо приоткрыла дверь и просунула голову в щель. Справа, слева… Чисто! Теперь пошире. Табурет, колено, нога. Табурет, колено, нога… Дверь. Осторожный поворот ручки. Пусто. Закрыли. Табурет, колено, нога… Просто счастье, что сейчас ночной час и коридор пуст.
Шон Коннерз открыл глаза, различая перед собой туманный свет. Это свет в тоннеле комы?.. Вряд ли. Вот девичье лицо склонено над ним. Кажется, там такого не бывает. Блондин шевельнулся, и его пронзила боль в животе и ребрах. Верно. Воспоминания возвращаются. Пустырь из записки и две тени. Неожиданное нападение. Он с трудом заставил себя доползти до дороги…
– Мистер Коннерз? – изрекло лицо девушки громким шепотом. – Вы как, приходите в себя?
