Снова падают сотни убитых и раненых врагов, прежде чем достигли остатков полка. Но на этот раз они не отвернули. Более того, на острие атаки шли тяжеловооруженные всадники в броне. И потеряв не меньше половины по дороге они пробили своими телами рогатки, опрокинули пикинеров, почти полностью изрубив и лишь после этого завязли в толпе. Две сотни всадников, мой последний резерв, повел в бой уже понимая - на этом конец. Беспощадная рубка, когда не сдаются и не берут в плен, а упавшие с коней уже под копытами чужих лошадей продолжают друг друга резать перед смертью. Я убил троих, последний, с крашеной хной бородой, перед тем, как остаться без головы, умудрился рубануть по правой руке, чуть ниже плеча. Не помогла и кольчуга. Рассек до кости. Сабля выпала из ладони, просто не мог держать. Защищаться тоже. Кто пырнул в брюхо Околотеня даже не увидел. Ничуть бы не удивило, если кто из своих пехотинцев в запарке общей свалки. Мы рухнули вместе, едва успел машинально выдернуть ноги из стремян, но ударился о землю так, что вышибло дух.
Я услышал жалобный стон и не сразу понял, что это сам и издаю эти звуки. Впервые пришла мысль - все. На этом мое чистилище заканчивается. Пора умирать по-настоящему. Зачем все было так и не дошло, но выбор отсутствует. Если не настал последний час, то что может быть хуже? Осталось на прощанье немножко порезвиться. Я берсерк, напоминаю сам себе. Включиться получилось не сразу, уж очень мозжила рука. Но я так часто сознательно уходил в данное состояние под присмотром Ляха и под крайне неприятные пинки и вопли над ухом, чтоб сбить с настроя...
В какой-то момент как будто отключился звук и зрение стало узконаправленным. Не вперед, отнюдь. Я видел движения окружающих даже прежде, чем они их совершали. Вытащил левой рукой из петли на поясе шестопер, до сих пор являвшийся чисто символом власти и не применяемый ни разу и пошел вперед, щедро награждая колотушками всех встречных и совершенно не размышляя, уклоняясь от ответных выпадов.
Мне было без разницы, проломить голову коню, заодно разбив рожу вылетевшему из седла всаднику, влупить по колену очередному номаду или огреть по спине в халате, под визг пострадавшего вскочить на коня и погнать того прямо на очередного бронированного с головы до ног противника, вбив ему маску шлема в череп. Абсолютно не помню сколько угостил, но от меня шарахнулись с воплями про шайтана. И они стали разворачивать коней. Успел еще одного достать, метко швырнув шестопер в голову, аж шапка меховая не помогла и мозги брызнули, а затем пришла тьма.
Кашу я умял с предельной скоростью, глотая не жуя и тут появилась Смиляна, в сопровождении Мефодия. Вид у нее был осунувшийся и лицо бледное от усталости.
- Какой день после боя? - спрашиваю сразу.
- Сутки без сознания кэптэн, - говорит она, озабоченно изучая мое тело.
- Крови вытекло с тебя, - азартно, сообщил Меф, - как с быка.
Смутно помню, что он держался где-то рядом, а в последний рывок торчал за спиной, не давая приблизиться врагам, хотя я совершено в том не нуждался. Напротив, его присутствие мешало. Все время приходилось сдерживаться, чтоб не заехать по инерции товарищу. Лях все ж сделал прекрасную работу. При всем прочем голова очень холодно и рассудочно определяла кого убивать, а кто помогает.
- Новейший метод лечения - пускать кровь. Некоторые платят серьезные деньги, чтоб к ним применили.
- Так ежели кому хочется, - сказал Меф абсолютно серьезно, - пусть обращаются. Мне не трудно руду пустить.
- Три ранения, - тыкая в бок, отчего невольно охнул, сообщила лекарка. Нога тоже не случайно ноет. - Мог и помереть прямо на поле, если б Мефодий не перетянул руку шнуром и сразу не притащил к Учителю.
Подразумевался Лях. Интересно, она в курсе про его занятия магией или принимает быстрые выздоровления, как само собой разумеющееся?
- Я твой должник, - говорю сквозь зубы, когда девушка принимается отдирать присохшую повязку без особой нежности.
- Для того и служу, оберегать, - искренне сказал Меф.
Уверен, от дорогого подарка не откажется, но и просить не станет.
- А чего пан Наставник не пришел? - спрашиваю, когда начала мазать рану жгучей гадостью, чтоб отвлечься от боли.
- Вымотался, - максимально доходчиво бурчит. - Спит.
- Сколько мы потеряли? - требую.
- Треть погибших, - говорит Меф, - остальные все пораненные. Кто сильнее, кто слабее, совсем целых почитай и нет.
Приехали... Вот и собрал крепкий отряд.
Тут, обрывая неуместные мысли ввалились Асен с Унгом. Если одноглазый выглядел хоть потрепанным, но целым, то Красавчик, похоже, больше таковым именоваться не станет. Левая сторона головы у него обмотана бурой от крови тряпкой. Кто-то неплохо приложил по голове, причем не столько сверху, сколько именно лицо попортил. С ними пришел и Лис, ковыляя перемотанной у бедра ноге, при помощи посоха. Еще немного и остался бы с порезанной веной. Повезло.
- Да он совсем в порядке, - вскричал Асен, хлопая по плечу. - Жрет, как здоровый.
Я невольно взвыл от боли.
- Ох, прости.