- Я знаю, что творят воины в походе, - сообщила она без всякого осуждения в тоне. - Вам иногда нужно после месяцев маршей и сражений расслабиться. Это нормально и не осуждаю, если не станешь болтать всем подряд.
Хорошенькое разрешение. Все ж мы сильно разные и ужиться будет сложно. Хотя, если честно, можно подумать никто в Словении не подозревает, что бывает во взятом городе. Не только грабежи. Главное, чтоб до ушей супруги не дошло. Что не прозвучало, того не существует.
- Но если я когда-нибудь узнаю, что таскаешь за собой пленную девку или у нее есть дети, то отрезу тебе тот самый кусок мяса, без которого ты уже не будешь мужчиной, уподобившись Кириллу.
Откуда она про него знает? - мелькнула паническая мысль. Кто рядом со мной докладывает хану?
Он сейчас сидит в Солдайе. Точнее налаживает порванную войной сеть из информаторов и связистов. Всего лишь требуется гнать трофеи в чужие порты и чтоб там не обманули сильномудрые купчины. Без прочных связей никак. И конкурент госпоже Сирик меня устраивает, даже останься кое-какие обещания миражом. Не сдавать все по дешевке в одни руки уже неплохой результат.
- Это не шутка и не угроза, - серьезно заявляет. - Это обещание!
Поражение.
Открыв глаза тупо уставился на дранное и небрежно зашитое полотнище шатра. Тело моментально застонало каждой частицей. Болело все. И бинтами с засохшей кровью замотан чуть не целиком. Рядом сидел дремлющий Мефодий. Вид у него откровенно усталый, а на боку повязка с красными пятнами. Попытка сесть, заставила его дернуться и посмотреть в мою сторону, после чего расплылся в счастливой улыбке и сунул кружку с водой.
- Не смей говорить, - хриплю пересохшим горлом, - что и на том свете придется тебя воспитывать.
- Как говорится в священной книге, - доложил он, - доля вышестоящих следить за справедливостью в их владениях и помогать нуждающимся.
Я выхлебал огромную кружку одним длинным глотком и счастливо рыгнул. Пустыня в глотке сменилась легкой свежестью. Заодно и желудок забурчал. Только теперь дошло, что дал он сознательно в левую руку, а правая зажата в тиски специальными дощечками. Такое делают при переломе.
- Надо повесить на шею, - сказал Мефодий озабочено, старательно прикручивая веревку через шею. - Лях приказал не шевелить.
Я согнул пальцы. Не больно. Это что ж, даже руку сохраню? Не иначе все ж магией лечил. Прекрасно помню, разрубили до кости, да и ей досталось. Если не отрезать, то жить недолго. Горячка обеспечена. Впрочем, и с операцией жить недолго.
Он все с той же довольной улыбкой поставил передо мной горшок и открыл крышку. Оттуда пошел умопомрачительный запах. Пшенка с мясом! Почти зарычал, принимая ложку и погружая в жирное варево.
- Я пока за лекарем сбегаю, - сообщил Мефодий.
- Мы в плену? - прямо спрашиваю.
- Не-а, хвала Свету. Мы победили. То есть хан. Он ударил в спину атакующим и вырубил почти всех. Скоро вернусь, кэптэн.
Можно было жрать и думать. Я ничего не успел, когда спокойный марш обернулся сражением. Единственное, отвел полк на ближайший курган и огородиться рогатками. Когда армия идет пятью колоннами, на расстоянии десятков верст друг от друга, а ты торчишь где-то в задних рядах, появление удирающей лавины всадников, несущихся, не разбирая дороги и готовых стоптать кого угодно, несколько неожиданно. Авангард нашей группы, судя по происходящему, был внезапно атакован и наголову разбит. После чего побежал, попутно смяв следующих за ним.
Пока мангиты рубили мечущихся в панике, только и оставалось приготовиться к последнему бою. Мы даже удрать не могли. 'Добрый' хан перед началом похода совершил повышение в должности, назначив командиром пехоты. Собрал с бору по сосенке, то есть от каждого города какое-то количество в качестве наказания. Прежде вассальные поселения с побережья не шли на службу. Торговцы, ремесленники, крестьяне-землевладельцы и торговцы были освобождены от данной тягости, платя серебром за привилегию. Теперь они вынуждены давать и людей. Частенько не самых лучших, а от кого и так не прочь избавиться. Я не про калек и нищих. В армии такие без надобности. Неуживчивые, пьяницы, буйные и тому подобное. Их воспитывать приходилось плетью. Многие другого отношения не понимали и лишь парочка забитых до смерти прояснила мозги.
К этому контингенту добавил толпу наглых и безденежных кавказцев, готовых воевать, за отсутствием других занятий. Ну и пару сотен ромеев, попавших в плен во время отступления, помимо прежних латников. Первые неплохо управлялись с арбалетами и огнестрельным оружием, однако совсем не рвались в бой. Адыги с прочими аварцами, напротив, мечтали о сражении, там можно набить сумки, в случае успеха, но в строю воевать не умели от слова 'совсем'. И учиться не желали. Пленные наемники знали, как обороняться от кавалерии и использовать пики, но их было мало. Никакой слаженности, умения совместно действовать и кроме последних, привычки исполнять команды.