- Затем, - отметив, что в курсе моих сложностей, - здесь я всегда буду чужим, а там могу подняться. Ты ведь слышала, в Старграде мятеж и братьев вдовы государевой под арест взяли.
Письма ходят долго, зато у любого приличного хана есть парочка прикормленных магов. Фактически, умеющий передавать сообщения, почти такая же редкостью, как целитель. И получал жалованья не меньше того. В их умении тоже все было не лучшим образом. Требовалось знакомство с другим связистом, чтоб четко представлять его и информация могла посылаться от пятидесяти до полтора сотен верст, в зависимости от возможностей колдуна.
На государственном уровне существовала целая сеть, охватывающая ключевые точки и города. Вторая, параллельная, принадлежала церкви. В результате важнейшие события становились известны практически моментально, что немаловажно для руководства державы и на войне. Естественно во всех столицах всегда торчало несколько чужих магов и уж обязательно при посольствах. Любые важные известия приходили моментально. А что полезнее знаний, что у соседа Смута наверху?
- Думаешь тебя теперь примут? - моментально сообразила.
- Если правильно выберу сторону и буду иметь сильный отряд. Тогда много можно достичь. Не как здесь, где лишь чингизид может править, а другого не примут.
- Государем тебе тоже не стать!
- А князем, по-вашему беком, вполне смогу, если Чернобог, - машинально скрещиваю пальцы от сглаза, - не подгадит. Я это к чему? Тебе тоже придется учить мой язык. Как можно лучше. Можем начать прямо сейчас. Я к тебе буду обращаться на-тюрки, ты ко мне на словенском. И поправлять не обидно.
- Так не честно! - возмущено воскликнула Юлдуз. - Ты хоть плохо, да знаешь. А я только с рабами! 'Принеси', 'убери'.
Возражать внезапно не получилось, снаружи раздался требовательный голос. Я ничего не понял. Это был монгольский, из которого знакомо два десятка слов помимо ругательств. И совершенно не помню, чтоб о таком предупреждали при обсуждении исполнения обрядов. Вроде б все уже закончилось. Через сутки после брачной ночи можем спокойно выйти, а до того никто не лезет.
Моя жена ответила и буквально сразу в гыр ворвались две старые карги, в дорогущих нарядах. Впрочем, он не стали их демонстрировать, а буквально выдернули из-под нас простыню. Ту-то и дошло, тем более ее с торжествующим криками вытащили на всеобщее обозрение. Наша невеста была девственницей, ага! Кое-кто явно к этому моменту проспался и нарочито-громко принялся обсуждать сколько раз кобылу объезжали, употребляя массу откровенных выражений.
Мы переглянулись и невольно засмеялись.
- Никому не скажу сколько раз! - сказала Юлдуз шепотом.
Тут я уже не выдержал вопреки прежним словам, тем более она так и не удосужилась одеться. Женщины хитрые создания и прекрасно улавливают, когда нравятся. Правда набрасываться не стал. Подхватил и одним движением под испуганное оханье посадил на бедра, вставив куда надо. Тревога от непонимания из глаз ушла. Она хихикнула.
- Вошел, - сказала слегка озадачено и поелозила, ища наиболее удобное положение.
Лицо стало страшно сосредоточенное и задумчивое, когда чуть приподнялась, изогнулась, опустилась. Медленно и тягуче двигалась, изучая новые ощущения и как правильней действовать. Мне и направлять не требовалось, лишь поглаживал бедра и груди. Она сама старалась, все ускоряя темп и я уже едва сдерживался, чтоб не закончить прежде времени. Потом дернулась, застонав и легла на грудь, обнимая.
Где-то по соседству заржала недовольно лошадь. Время идет и не только у нее желание поесть возникло.
- Это не моя, - пробормотала Юлдуз.
Кочевники от словен очень серьезно в этом смысле отличаются. По голосу своих узнают и за версту без клейма определяет не его ли табун. При том к отношение абсолютно равнодушное. Они не станут бить без причины животное, но и ласкать, называя касаточкой, как иная хозяйка в деревне корову или кормильцем, старого мерина, пашущего всю жизнь поле тоже. Обычный рабочий инструмент, о котором положено заботиться ровно настолько, насколько он необходим. Они и пешком-то не ходят. Если необходимо пройти двадцать шагов, значит сядут на привязанную у юрты лошадь. Она так и дожидается наездника оседланная. Естественно, при таком образе жизни требуется несколько сменных коней и никто не затрудняется каждой давать кличку. Человек, владеющий одним-двумя, по здешним понятиям нищий. Остаться без скота не просто упасть ниже некуда - это гарантированная смерть. Потому и страшен джут - падеж из-за больших снегов или обледенения пастбищ. Степные табуны и отары привыкли жить на подножном корме и после такого остается погибнуть или идти в набег на соседей, в надежде поживиться за их счет.
- Если я стала словенской женой, - внезапно сказала Юлдуз, - и стану говорить на твоем языке, то и ты обязан делать тоже по вашим обычаям?
- Э, - не улавливая, о чем речь, - да.
- Только одна жена?
- А, да. Так и есть.