Был один человек, который знал о существовании Шуры всегда, и даже навещал ее вместе с Ленкой – это Сева. Он нашел свою подругу с помощью горсправки на следующий день после того, как они разминулись на 10 минут на Боровой улице. Тогда еще Ленка имела прописку в общежитии, и ее можно было найти. Потом он ее не терял. Ленка так и не поняла, что держит Севу в его нелепой семинарии, но решила, что лучше иметь странного друга, чем не иметь его вообще. Для Шуры он был дядя Сева, она с ним шутила, смеялась и обнималась, и воспринимала его более близким родственником, чем Ромку, Петю и Колю, почти отцом. Саша познакомился с Севой гораздо позже, когда бывший семинарист уже стал Отцом Всеволодом. Сева решил сохранить свое мирское имя, так как отрекаться ему было не от чего, кроме Ленки, а ее он хотел оставить в своей душе навсегда. Кроме того, он не исключал, что когда-нибудь кто-нибудь будет искать его, ведь появился же он как-то на свет, хотя никаких сведений о его родителях нигде не имелось.
Отец Всеволод объяснил Саше его предназначение на Земле: молиться Господу за весь мир, потому что людей, страдающих разными недугами, Господь слышит лучше всего, а не исцеляет только потому, что они ему нужны такими, чтоб молились за весь мир. Саша понял, что именно он должен молиться за весь мир, не понял только, зачем? Но решил, что это не важно. С тех пор Саша изобрел множество разных молитв и способов их произнесения, чтобы Господу было не скучно все время слушать одно и то же. Отец Всеволод славился умением объяснять людям, почему и зачем с ними происходят те или иные события, и как к ним относиться. Многие приезжали в Лавру, чтобы это узнать от него.
Помимо молитв – своего основного и постоянного дела – Саша еще иногда работал в лаврских мастерских. По окончании трудового дня в хорошую погоду он встречался с отцом Всеволодом и грелся вместе с ним на мягком северном солнце. Отец Всеволод хорошо помнил, как он впервые увидел Ромку, Сашиного отца, в тот самый день, когда случилось первое расставание с Ленкой, и сочинился стих про капусту. Однажды Саша прождал Отца Всеволода почти час и искрошил голубям почти целый батон, когда увидел на дальнем конце дорожки его худую сутулую фигуру. Саша знал, что Отец Всеволод имел длинную и, судя по всему, изнуряющую беседу с кем-то из огромного числа потерявших жизненные ориентиры людей.
– Что, трудно зажигать свет в темной комнате, где ни выключателя, ни спичек на тумбочке, ни фонарика на гвоздике?
– Я, Саша, ничего не зажигаю. Просто слушаю человека и переживаю с ним, а потом выхожу к своему свету, и так получается, что и он со мной.
– Может быть, когда Вы умрете, Вас сделают святым и назовут Всеволод-утешитель.
– Как Богу будет угодно. – Отец Всеволод растолкал облепивших землю возле скамейки голубей – Я, Саша, не понимаю, что значит «святой». Если размышлять, то все люди святые, кроме заблудших, потому что выполняют волю Бога.
– А заблудшие?
– А заблудшие, пока блуждают – ведомы дьяволом, а как перестают блуждать, и начинают выполнять волю Бога, – тоже святые.
– А как узнать, в чем воля Бога?
– Никак, только слушать себя.
– А как узнать, человек выполняет волю Бога, или он заблудший?
– Думаю, надо поговорить, или посмотреть в глаза. – Один голубь склонил голову вбок и смотрел на нового человека выжидающе, отец Всеволод повторил его позу и так же выжидающе уставился на него.
– А можно ошибиться?
– Конечно.
–А что, если ошибешься?
– Ничего. Не суди, сказано.
– А Бог может ошибиться?
– Нет. – Отец Всеволод выпрямился, голубь отошел в сторону.
– Почему?
– Потому, Саша, что это и есть вера. Кто ошибается – тот уже не Бог.
– А можно жить без веры?
– Конечно, живут же.
– И они все заблудшие?
– Не думаю.
– Как же так, не верят, и не заблудшие?
– Вот так. Кому верить, кому сомневаться, у Бога много заданий.
– А тетя Лена говорит, что все, кто не верит в Иегову, не спасутся.
– Ну, тетя Лена…
– Заблудшая?
– Да что ты, Саша, нет, конечно. Заблудшие – это лживые души, а тетя Лена никогда такой не была.
– А кто был?
– Не знаю.
– Ну, Вы подумайте.
– Не могу обещать, Саша.
– Почему?
– Не имею желания думать о лживых душах, да и ошибиться боюсь.
– Вы все-таки странный. Я вот смотрю на других священников здесь – они не такие.
– А я вот смотрю на людей – так все одинаковые, что здесь, что там, что священники, что прихожане.
Отец Всеволод говорил более резко и отрывисто, чем обычно. Саша понял, что выход к свету с кем-то из заблудших в сумрачный лес был тернистым и решил, что лучше сейчас помолчать. Он протянул Отцу Всеволоду остаток батона. Голуби оживились.
