И всё же не только это. Эмсата бы не спасло, если бы Хьёлас регулярно связывался с ним и спрашивал, как дела. И то, что Хьёлас запоздало узнал о его смерти, тоже никак уже не повлияло на произошедшее. Но что тогда?
Хьёлас обхватил голову руками, отчаянно пытаясь понять, где он ошибся. За что на самом деле он должен себя винить? За то, что Эмсат и другие ребята отправились добровольцами в корпус рейнджеров, а он остался в школе? Нет, это ерунда, Хьёлас не считал, что кто-то вообще должен в этом участвовать, кроме Юлоса Дахто, который всё это начал. Он предпочёл бы саботировать военные действия в целом, а не участвовать в них.
«Защитить».
Хьёлас вцепился в последнюю мысль и воздух снова замер на полпути к лёгким – что-то похожее уже с ним происходило. Эта мысль, это ощущение…
- Успокойся, пожалуйста, - негромко сказал Вито. – Попробуй отвлечься. Ты опять провоцируешь коллапс.
- Что провоцирую? – будто во сне, будто отражая собственные слова, сказанные давным-давно, спросил Хьёлас.
- Коллапс, - повторил Вито. – Критическая концентрация смешанных намерений, которые ведут к утрате контроля.
Ответ был другим, чем в прошлый раз, и Хьёлас облегчённо выдохнул, но нить рассуждений, к счастью, не утратил. «Защитить». Странно, но за эту мысль он держался все те дни, когда ждал помощи в лёгком эфире. Сначала он думал о Виоре и Кидо Бруне, потом о семье в целом… потом, когда он слишком устал, чтобы удерживать в сознании длинную концепцию, осталось только абстрактное желание защитить. Вероятно, так он и оказался возле барьера Земель Врат – его привело инстинктивное намерение найти родственную сущность. И сейчас Хьёлас не понимал до конца, что же он сам подразумевал под этим «защитить». Но именно оно, без сомнений, вызывало это невыносимое чувство вины.
Вольный Выдох, он же Хьёлас, не справился с задачей.
- Мы можем на этом закончить?
- Да. Можешь идти.
Вернувшись к своей комнате, Хьёлас повесил на дверь традиционную записку «Держитесь подальше!», а сам упал на кровать и закутался в одеяло.
Это было нерациональное чувство, он это понимал. Он не мог защитить ни Эмсата, ни тех двоих, что пока что были для Хьёласа безымянными, по которым в школе проходил Час Почтения. Но что-то внутри него всё равно продолжало твердить: не справился, не защитил.
Пытаясь разобраться в себе, Хьёлас предположил, что это страх так же не справиться с Кидо Бруном… но это не было правдой. Да, он опасался такого исхода, и был готов в любой момент встать на защиту сестры – амулет, подаренный мастером Гато, был всё ещё при нём. Но это был страх и готовность действовать, но не обречённое чувство вины.
Хьёлас надеялся, что записка на двери окажет нужное воздействие на возможных гостей, потому что он не хотел, чтобы кто-нибудь увидел его в таком состоянии. Он упустил возможность что-то сделать, самое ужасное уже произошло, и теперь Хьёлас оплакивал жертву Эмсата Квато.
Через несколько часов, придя немного в себя, он всё-таки покинул свою комнату, и отправился в парк между пирамидами, к школьному мемориалу. Пусть и с запозданием, но Эмсат Квато, Родэк Маллоу и Куран Шай должны получить свой Час Почтения от Хьёласа.
Час Почтения и Раскаяния.
========== 31. Совершеннолетие ==========
Постепенно Хьёлас снова обретал самостоятельность. Когда он несколько дней подряд провёл без потери осознанности и самостоятельно просыпаясь по утрам, Вито разрешил ему передвигаться по школе без сопровождения. А в следующий декадас его даже отпустили из школы – при условии, впрочем, что ночевать он будет в изоляторе при кафедре.
Хотя Хьёлас вполне был уверен в собственных силах, Чим всё равно вызвался его сопроводить – сначала домой, потом на базар – чтобы выбрать подарок Тоэше. В день четвёртый Свежей Луны у них с Геноу родился сын, и Хьёлас с грустью и лёгкой досадой добавил это событие в копилочку важных вещей, которые он пропустил, блуждая по лёгкому эфиру.
Когда все срочные дела были решены, Хьёлас вместе со всей семьёй и с Чимом отправился на участок в Мёртвом Городе – пора было сеять чиз и рушат. Он не был рад этой поездке, как бывало прежде, – даже само воспоминание о том районе вызывало у него ощущение тревожности. Но было бы глупо отказаться от возможностей, предоставленных собственным участком, только из-за неприятных воспоминаний, так что он старался вести себя как ни в чём ни бывало.
Мама тоже выглядела напряжённой, хотя и улыбалась. Чим и Виора натужно шутили, пытаясь разрядить обстановку, но получалось у них через раз. Только Лаэта выглядела непринуждённой, и, как обычно, воодушевлённо гадала, как выросли её саженцы за прошедшую декаду и делилась планами о том, как она разместит следующие грядки, чтобы растения не заслоняли друг другу солнце.
