Что бы это ни было, Гектор Аплин-Армак получил это в полной мере. Он то приходил в сознание, то терял его — в основном был без сознания — в течение трех дней после нападения. Однако на четвертый день он проснулся с ясной головой и полным сознанием. В некотором смысле орден Паскуале, казалось, находил скорость его выздоровления даже более чудесной, чем тот факт, что он вообще выжил. Казалось маловероятным, что он когда-нибудь сможет полностью использовать свою левую руку, но, кроме этого, его раны заживали со скоростью, которая ставила в тупик самого опытного целителя. Ему еще долго предстояло выздоравливать, но он уже с осторожностью передвигался, и, судя по улыбке, которую Гарвей вчера заметил на лице своей двоюродной сестры, это было не единственное, на что он был способен сейчас.
Гарвей снова усмехнулся, на этот раз с широкой ухмылкой, и встряхнулся. Если он задержится еще немного, то совсем пропустит завтрак!
Он снова направился по коридору, быстрее, чем раньше, свернул в поперечный коридор, который вел к столовой для завтраков… и резко остановился.
Женщина, стоявшая за отполированными вручную дверями столовой для завтраков, была примерно того же роста, что и Айрис, но явно на несколько лет старше. Она также была поразительно привлекательна, с рыжими волосами одного из северных королевств и глазами, такими же темно-синими, как у Мерлина Этроуза, но что привлекало внимание, так это почерневший нагрудный знак имперской чарисийской стражи и знаки различия капитана. Она стояла аккуратно, как ящерокошка, сложив руки перед собой, с мечом, идентичным мечу майора Этроуза — или императора Кэйлеба, если уж на то пошло, — поперек спины и, должно быть, с одним из новых револьверов на правом бедре. Даже форма стражника и нагрудник не могли скрыть ее гибкую фигуру, как бы нелепо ни было видеть женщину вооруженной и в воинских доспехах. Но что больше всего поразило Гарвея в тот первый, изумленный момент, так это безмятежность этих сапфировых глаз, спокойствие выражения ее лица… и сильные руки с длинными пальцами человека, готового даже здесь нанести мгновенный, целенаправленный удар.
Ну, это и тот факт, что она никак не могла быть здесь… и что он никогда не видел ее раньше в своей жизни.
— Доброе утро, генерал Гарвей.
Она слегка поклонилась в знак приветствия. Краешком сознания Гарвей отметил, что у нее приятный голос, немного глубокий для женщины, с музыкальными горловыми нотками.
— Доброе утро, — услышал он свой ответ, как будто у нее было полное право стоять за этой дверью.
К сожалению, у нее, безусловно, этого права не было. Если уж на то пошло, он поймал себя на том, что удивляется, почему ни один из бдительных, хорошо обученных охранников, которых он расставил вокруг дворца Манчир, особенно после нападения на соборной площади, даже не упомянул о ней при нем. Черного нагрудника и необычного меча было далеко не достаточно, чтобы получить свободный проход в сердце жилых покоев князя без личного и очень конкретного одобрения Гарвея.
И я чертовски уверен, что не помню, как одобрял ее присутствие.
Острота этой мысли ослабила хватку его изумления, и он склонил голову набок, по какой-то причине остро осознавая, что у него самого нет оружия.
— Могу я спросить, что вы здесь делаете… капитан? — спросил он немного холодно, бросив взгляд на знаки различия на плече, а затем снова на ее лицо. — И могу я также спросить, как случилось, что вы здесь, и никто не упоминал о вас при мне?
— Император Кэйлеб и майор Этроуз послали меня усилить охрану князя Дейвина и княжны Айрис, сэр, — спокойно ответила она с акцентом, который напомнил ему кого-то другого. — Это не было задумано как какое-либо оскорбление способности Корисанды защитить их, и то, что я обнаружила до сих пор о нападении на соборную площадь — особенно то, что герцог Даркос сказал о настоящем убийце — предполагает, что вы и ваши люди были очень настороже. Даже если бы это было не так, у меня есть четкие инструкции никоим образом не вмешиваться в ваши процедуры и операции. Его величество назначил меня… адъюнктом, прикрепленным лично к князю Дейвину, княжне Айрис и герцогу Даркосу, а не как какую-либо замену сержанту Реймейру или любому другому члену их регулярных подразделений.
— Это очень великодушно со стороны его величества, — сказал Гарвей чуть более резко, чем намеревался, и подавил желание указать на то, что, что бы ни случилось в будущем, Кэйлеб Армак еще не был его императором. — Однако это не объясняет, почему никто не предупредил меня о вашем приезде.
— Я прибыла вчера поздно вечером, прихватив с собой свои приказы, сэр. Вы уже ушли на отдых, большинство дворцового персонала сделали то же самое, и я подумала, что было бы… невежливо будить вас просто для того, чтобы передать вам мои приказы.
