– Черт, – выругался Холт, слезая со своей костяной лошади.
Он повернулся ко мне, взял поводья и протянул их Арамису. Затем провел рукой по моим запястьям и освободил от оков.
– Убери ее к чертовой матери отсюда.
Арамис кивнул, повернув свою лошадь так, чтобы она встала рядом с Азрой, и взялся за поводья. Пустив свою лошадь галопом, он заставил Азру ускориться, а я ухватилась за шею скакуна, изо всех сил пытаясь удержаться в седле. Он мчался назад тем же путем, которым мы шли, и Азра следовал за ним и уносил меня все дальше от остальных. Конь заржал в знак протеста, мотая головой, как будто не желая покидать Калдриса.
– Что ты делаешь? – потребовала я ответа, пытаясь вырвать у него поводья Азры.
– Нам нужно увезти тебя как можно дальше от Калдриса прямо сейчас, – сказал Арамис, на короткое время встретившись со мной взглядом.
Мы возвращались в сторону Черноводья по тропе, вдоль которой почти не было деревьев.
Нам надо было просто остаться в той хижине навечно, как я и хотела, спрятаться там и тайно жить полной жизнью. Мне очень хотелось попросить Калдриса об этом, но, подумав, я поняла, что мы подвергнем большой опасности живущих там людей. Только это и удержало меня от такой просьбы. В следующий раз, когда Стража Тумана обнаружит, что они укрывают и меченых, и фейри, они сожгут деревню дотла вместе со всеми ее обитателями.
Арамис внезапно остановился и заставил остановиться Азру, оглядывая поляну. Вокруг не было видно ничего, никаких признаков опасности, и я повернулась и посмотрела на него, тяжело дыша.
– Что с ним не так? – спросила я хриплым срывающимся голосом, пытаясь усесться поудобнее, пока мы стояли.
– Он провел несколько гребаных столетий без своей половины – вот что с ним не так. Этого вполне достаточно, чтобы одичал любой фейри, даже при благоприятных обстоятельствах, но с учетом того, что пережил он, вероятность потери контроля над собой возрастает, – ответил Арамис, продолжая осматривать поляну.
Он вел лошадей рысью, осторожно выбирая дорогу, поскольку и сам был охвачен напряжением.
Ярость, струившаяся по нашей с Калдрисом парной связи, была абсолютно ни на что не похожа и соперничала только с гневом, вспыхнувшим во мне прошлой ночью. Она была всепоглощающей, ужасающей по своей силе и угрожала сжечь этот мир дотла и забрать пепел в качестве военного трофея.
– Никогда не видела его таким раньше. Не понимаю, чем это вызвано.
– Маб убила его отца, вздернула на виселице. А тело оставила висеть, и оно неделями гнило в ее тронном зале. Калдрису тогда было всего столетие от роду, – ответил Арамис, повернувшись ко мне.
Он сглотнул, и его взгляд скользнул мне за плечо. Я обернулась и обнаружила одинокую фигуру, стоявшую на снегу в нескольких футах от меня.
Моя половина склонила голову набок, его поза была нечеловеческой, когда он медленными шагами направился к нам.
– Слезь с коня, – сказал Арамис, набрасывая поводья обратно на шею Азры.
– Но ты сказал…
– Слезь с гребаного коня, пока он его не убил, чтобы добраться до тебя, – приказал Арамис, тоже спрыгивая со своей лошади.
Он хлопнул ее по заду, направляя обратно к группе, которую мы оставили за спиной. Мне оставалось только надеяться, что они все еще живы – по крайней мере, те из них, которые были живы изначально.
С рук Калдриса капала кровь, а ногти превратились в острые черные когти. Меч выпал у него из рук, а другого оружия видно не было, пока он шел к Арамису.
Я слезла с Азры, нервно сглотнув, и направила его следом за лошадью Арамиса. Арамис увеличил дистанцию между нами, слегка отступив, когда Калдрис направился прямо к нам.
– Трус, – прошипела я ему, скривив губы в рычании, глядя в мерцающие глаза смерти.
Мне надо было верить, что Калдрис не причинит мне вреда. Даже находясь в таком диком состоянии, объятый яростью и поглощающим его безумием.
– Он выпотрошит и накормит меня моими же внутренностями, а мне придется смотреть на все это, – сказал Арамис, приподняв бровь и глядя на мое тело. – Он просто хочет трахнуть тебя, и, учитывая звуки, которые я слышал прошлой ночью из вашей хижины, ты была совсем не против.
Я отвернулась от него, столкнувшись взглядом с крадущимся ко мне самцом. Его руки все еще были опущены по бокам, и черные ногти яркими пятнами выделялись на фоне белого снега, падающего у него за спиной.
– Калдрис, – тихо позвала я, не обращая внимания, что звук моего голоса, казалось, с треском разорвал тишину.
То, что Холт и остальные не пытались вмешаться, не сулило нам ничего хорошего, а угроза на его лице заставила меня нервно сглотнуть. Его глаза обратились к Арамису, губы растянулись в дикой ухмылке, напоминающей звериный оскал, когда он изучал другого мужчину, который, казалось, отчаянно пытался увеличить расстояние между нами.
– Твою мать! – завопил Арамис, падая на колени в снег и притворяясь покорным.
– Да не ори ты! Тебя ведь даже невозможно убить, черт возьми! – закричала я, наблюдая, как он склонил голову и опустился на землю.
