– Если они сотворили такое с фейрой, что, по-твоему, они сделают с тобой?
В его груди загрохотало рычание, похожее на волчье, и все тело завибрировало от силы рыка.
– Ты такая хрупкая, моя маленькая порочная половина.
Он провел когтем по моей коже, рассекая ее в доказательство своей точки зрения. Рана горела, когда ее целовал холодный воздух. Он опустил голову и слизнул каплю крови с моей кожи, между нами повис мой потрясенный вздох. Его язык задержался на мне, а медленное прикосновение к моей плоти заставило задрожать от вожделения, несмотря на весь мой ужас.
Он поднял свободную руку, чтобы я видела, как он вонзает коготь в собственную кожу, прокалывая себе палец, пока на поверхности не выступила единственная капля крови. Потом сжал мне горло и, пока я пыталась вдохнуть, заставил меня открыть рот. Прижав проколотый палец к моему языку, он влил в меня свою кровь, наблюдая, как затягивается у меня на горле небольшая царапина.
– Чего ты хочешь от меня? – хрипло спросила я, когда он ослабил хватку.
Наконец он убрал руку с моего горла и потянул за завязки на моей тунике, пока я лежала на плаще, который распахнулся, когда я упала на снег.
– Тебя. Я хочу привязать тебя к себе. Во всех отношениях и смыслах, – сказал он, водя когтем по моей груди.
Затем он сдернул ткань вниз, чтобы обнажить мне грудь. Я не остановила его, позволяя брать то, что ему хотелось.
Не столько из-за страха, сколько из-за того, что знала: ему сейчас необходимо именно это. Он нуждался во мне, нуждался в том, чтобы я не дралась с ним, не избегала его природы и нашей связи. Я подняла руку, чтобы коснуться лица Калдриса, нежно погладила его, пока он рассекал мне кожу своим когтем. От моей ключицы к соску скользнула маленькая красная струйка, и кожа вспыхнула огнем, когда он приблизил к ней свой рот и провел кончиком языка вниз, следуя за ней.
Разрез зажил сразу. Кровь, которую он влил в меня, служила цели устранения любых нанесенных им ран. Ртом он обхватил мой сосок, а я скользнула рукой в его волосы, чтобы сильнее притянуть к себе.
Поощряя его, показывая ему, что принимаю и его, и его природу. Я пока не могла обещать ему вечность, но могла немного успокоить его и оттащить от края пропасти так же, как это сделал он прошлой ночью.
Он застонал, отстраняясь, борясь с пожирающим его инстинктом, отказываясь быть монстром, который овладел мною, когда я его не хотела. Но все равно он не стал бы преследовать меня в ночных кошмарах, даже если сейчас в нем не было и следа человечности.
Я обхватила его лицо руками и притянула к себе, чтобы коснуться его губ своими. Он погрузился в поцелуй, ударившись своими зубами о мои, со свирепостью отвечая на него. Его язык проник ко мне в рот, водворившись там, заняв главенствующее положение, и я знала, что через несколько мгновений в меня точно так же проникнет его член.
– Ты будешь пить мою кровь каждый день, – требовательно произнес он, полоснув ладонь когтем.
Он держал ее у меня надо ртом, позволяя крови стекать на мои губы, в ожидании ответа. И это была еще одна уступка – я отдала ему еще одну часть себя, хотя самое важное он уже получил. Ему принадлежал мой разум и мое сердце, а мое тело становилось уступчивым, податливым в его руках, текучим, словно жидкость.
– Хорошо, – согласилась я, наблюдая, как его взгляд немного посветлел, когда он услышал ответ.
Калдрис прижал ладонь к моим губам, позволяя своей крови течь мне на язык. Ее сладковатый вкус показался мне еще слаще, когда между нами ярко вспыхнула связь, от которой повеяло прохладной свежестью, несмотря на тепло вязкой жидкости, растекающейся у меня по языку и проскальзывающей в горло. Он смотрел на меня сверху вниз, и глаза у него удовлетворенно заблестели, когда с них немного спала пелена.
Его жажда крови немного утихла, но рука все равно осталась у моего рта, так что я продолжала пить из нее. Я опустила руки на завязки его штанов, медленно развязывая их, пока он изучал меня. Это было все равно что играть с загнанным в угол животным, ожидая, когда оно нанесет удар. Я пыталась умиротворить его, давая то, что он хотел, в надежде избежать самого страшного гнева, но было бы ложью сказать, что я не хотела и этой его части тоже. Что мне не нужен набухший член, который я высвободила у него из штанов, пока он диким взглядом смотрел на меня.
– Вот так,
Я обхватила его дрожащими пальцами, не в силах избавиться от затянувшегося страха, который, казалось, никак не могла сбросить с себя.
Рана на руке Калдриса зажила слишком быстро, а я все слизывала кровь с его кожи – еще и еще – и никак не могла оторваться. Усмехнувшись, он опустил руки к моим штанам и быстро развязал завязки бешеными пальцами, пока я его гладила. Сдернув их вниз и оставив собранными на коленях, он перевернул меня на живот и поднял мои бедра вверх.
Проникнув внутрь за один толчок, он столкнул мое тело в снег. Лицо, прижатое ко льду, обожгло холодом. Замерзшие под снегом травинки царапали кожу на щеке.
