Кинг присоединяется к нам на крыльце и надменно кивает. Он мне всегда не нравился, и это чувство явно взаимно. Когда-то, много лет назад, он был одним из моих детективов-констеблей. Но именно когда-то. Скажем так: мне не пришлись по душе его методы. И когда в моей команде освободилось место детектива-сержанта, я отдал его Джиллу Мерфи. Думаю, Кинг до сих пор мне этого не простил.
Я обращаюсь к Галлахер:
– Не понимаю…
– Адам, мы здесь не из-за Алекс. Мы здесь из-за тебя.
Она начинает меня раздражать. Я резко распахиваю дверь и делаю шаг к порогу.
– Ты хочешь еще раз помучить меня? Ладно. Проходи. И давайте закончим с этим поскорее.
Она качает головой:
– Прости. Здесь мы этого сделать не сможем
– Вы забираете меня? Серьезно? Господи, Рут…
Я слышу, как сверху меня окликает Алекс, спрашивает, кто пришел.
Я подхожу к подножию лестницы:
– Это почтальон, можешь не спускаться.
Возвращаюсь к Галлахер и понижаю голос:
– Послушай, я же сказал, что вчера вечером Алекс перенервничала. Я уже думал, что придется везти ее в Рэдклифф. Дай мне успокоить ее, и я сам приеду. Максимум через полчаса, разницы это не сделает…
Я вижу, как Кинг хочет возразить, но Галлахер опережает его:
– Адам Фаули, вы арестованы по подозрению в изнасиловании и убийстве Эммы Смит.
У меня отвисает челюсть. Я изумленно таращусь на нее.
– Нет… это безумие. Неужели ты думаешь…
Галлахер вперивает в меня ледяной взгляд:
– То, что я думаю, отношения к делу не имеет. Мне известно только одно: имеющиеся у нас на руках улики не оставляют нам выбора. Я вынуждена арестовать вас.
У меня по спине течет пот, я пытаюсь выудить из всего этого какой-то смысл… выявить хоть какие-то свои преимущества… но мозг пребывает в ступоре. А голос Галлахер все звучит и звучит:
– Вы не обязаны ничего говорить, но нанесете вред своей защите, если не упомянете на допросе то, на что позже будете ссылаться в суде. Все, что вы скажете, может быть использовано в качестве доказательства.
Слова застревают у меня в горле.
– Я должен предупредить жену.
– Алекс.
Она лежит на нашей кровати, окно открыто, шторы практически не шевелятся.
Наверное, что-то прозвучало в моем голосе, потому что Алекс открывает глаза и садится.
– В чем дело? С тобой все в порядке?
Я делаю шаг вперед:
– Послушай, это может показаться безумием – это и есть безумие, – но внизу меня ждет Рут Галлахер.
Алекс хмурится:
– Рут? Но зачем…
– Они арестовали меня.
– В каком смысле
– За убийство.
У нее расширяются глаза.
– Они думают, ты кого-то убил? Но…
– Не кого-то. Эмму. Они думают, что я убил Эмму.
– Не верю.
Голос у нее тихий и слабый.
Снаружи раздается шум, и дверь открывается. Кинг, в своем проклятом модном костюме, выглядит ужасно бодрым. Таким я еще его не видел. И когда он смотрит на мою жену, беременную, ранимую, красивую, на его лице появляется мерзкая усмешка. Мне приходится прилагать много-много сил, чтобы не врезать кулаком по его роже.
Я быстро прохожу вперед и опускаюсь на колени рядом с Алекс.
– Ты должна верить мне – я этого не делал.
Я слышу, как позади меня Кинг издает звуки, выражая свое нетерпение, но продолжаю держать Алекс за руки, заставляю ее посмотреть на меня. Потому что сейчас самый важный момент. Момент, когда она принимает решение. Она юрист; она замужем за следователем. Она знает, что людей не арестовывают по пустой прихоти, особенно офицеров полиции.
– Послушай, – торопливо говорю я, понижая голос, – я виделся с Эммой…
Она хмурится:
– Что? Когда?
Я сглатываю.
– В тот вечер. – Она открывает рот, собираясь что-то сказать, но я не даю ей такой возможности. Еще не время. – Она просила у меня совета, вот и все. Она думала, что ее кто-то преследует. Вероятно, поэтому они и решили… в квартире есть моя ДНК…
Кинг кладет руку мне на плечо:
– Хватит. Пора ехать.
Я сбрасываю его руку.
– Скоро сюда придут с обыском. Не впадай в панику. Это обычное дело. Просто дай им делать свою работу. Но я хочу, чтобы ты, после того как они закончат, поехала к своей сестре…
– Нет, – твердо говорит Алекс. – Я хочу быть здесь… ради тебя…
Я мотаю головой:
– Это ничего не изменит, они все равно не позволят тебе увидеться со мной. Ситуация и так непростая – я не хочу беспокоиться еще и за тебя. Я хочу знать, что ты в безопасности, понимаешь? Ты поедешь к ней? Ради меня?
Алекс кусает губу, потом кивает.
– Я позвоню как только смогу и сообщу, куда меня отвезли.
Потому что точно не отвезут в Сент-Олдейт, это я знаю наверняка.
Алекс опять кивает. Ее глаза наполняются слезами. Я нежно глажу ее по щеке, потом по животу, но так, чтобы этот ублюдок не видел. А затем встаю и говорю:
– Кинг, поехали.
