Нина Мукерджи поднимает взгляд. За личным помощником Алана Чэллоу следует мужчина, которого она никогда раньше не видела.
– Кто это? – спрашивает она Конвея.
Тот поднимает голову и морщится.
– Дэйв Кинг. Детектив-сержант из тяжких.
Она хмурится; она служит в полиции долины Темзы уже полтора года, но сталкивается с ним впервые.
– Новенький?
Конвей качает головой:
– Не, он здесь много лет. Просто не жалует нас. Обычно посылает кого-нибудь из своих рабов.
Нина внимательно смотрит на Кинга. Тот великолепно подошел бы на роль «громилы-полицейского», вот уж точно. А еще он составил бы отличную конкуренцию Гарету Куинну на модном фронте. Розовая рубашка, приталенный пиджак, обязательная бородка. Он похож на персонажа из психологического триллера, который показывают по субботам: этакий улыбающийся миляга, у которого внешне все хорошо, хотя на самом деле это не так.
Конвей опять морщится:
– К гадалке не ходи – он по делу Фаули.
Оно и понятно. Пусть судебно-медицинская экспертиза и не стоит драгоценного времени Кинга, зато прищучить детектива-инспектора – совсем другое дело.
Личный помощник Чэллоу подходит к ним.
– О, черт, – бормочет Конвей. – Опускаю перископ.
Нина против воли улыбается, но ее улыбка исчезает, когда личный помощник останавливается у ее стола:
– Алан просит вас поприсутствовать при этом.
Выбора у нее особого нет. Конвей усмехается, а она собирает бумаги и идет за личным помощником в кабинет Чэллоу. Кинг уже обслужен: кофе, бутылка воды, планшет. Он и Куинн, похоже, были разделены при рождении. Он сидит, откинувшись на спинку, щиколотка одной ноги вальяжно лежит на колене другой. На нем нет носков. За тридцать секунд, что Нина находится с ним в одном помещении, он уже бесит ее.
– Это детектив-сержант Кинг, – говорит Чэллоу. – Он жаждет получить что-нибудь полезное по дому Фаули.
– Команда, которая делала обыск, только что вернулась…
– Ну да, – говорит Кинг, внимательно глядя на нее, – только это никогда не останавливало знающих криминалистов, с которыми я когда-либо работал. У вас наверняка что-то есть.
Нина бросает на него красноречивый взгляд и открывает папку.
– Одежда, в которой детектив-инспектор Фаули был в ночь убийства, уже постирана, так что там найти что-нибудь полезное не удалось. Команда изъяла кроссовки, но, если учесть способ, которым было совершено убийство, сомневаюсь, что мы найдем на них кровь или другие физиологические жидкости. Хотя мы, естественно, проверим. – Она откидывается на спинку. – В остальном в доме ничего ценного найдено не было. Сожалею.
– И презервативов не было?
– Нет.
– Как я понимаю, они проверили спортивную сумку?
Нина готова испепелить его взглядом:
– Да, забавно, что это пришло им в голову.
Кинг хмурится:
– Что насчет «Мондео»?
Она делает глубокий вздох, считает до десяти.
– Ничего.
– Они проверили багажник?
«О боже, чтоб ты провалился», – думает Нина.
– Да. И нет – там не было ничего. Ни жидкостей, ни волос. Мы собрали образцы для анализа ДНК на всякий случай, но сомнительно, что найдем что-то. И предвосхищу ваш вопрос: машину не мыли и не чистили в последнее время. Короче, там нет ничего, что указывало бы на то, что детектив-инспектор Фаули перевозил тело.
Кинг одаривает ее сардонической усмешкой:
– Ну, думаю, если б кто-нибудь и сообразил, что нужно защитить багажник пленкой, то это действующий офицер полиции.
– Это при условии, – тихо говорит Чэллоу, – что тело вообще там было.
Улыбка перерастает в мрачный смешок.
– Это точно.
Когда Фрейя отпирает дверь, Калеб не двигается с места. Он продолжает сидеть на приоконной скамье и тупо таращиться в сад так же, как час назад, когда она уходила.
– Я принесла тунца и кукурузу. Твое любимое.
Это звучит фальшиво, и она это знает. Ей просто нужно нарушить молчание.
Фрейя подходит к окну, но Калеб не поворачивается; кажется, он даже не осознает, что она рядом.
– Калеб, – уже громче говорит Фрейя.
Он наконец поворачивается и смотрит на нее.
