ДК: А потом вы поехали домой к жене, как будто ничего не случилось. Она вспомнила, как вы пару минут поболтали на кухне, как вы приготовили ей чашку чаю. Зато она не знает, что все это время мертвое тело ее давней подруги лежало в багажнике вашей машины…
АФ: Безумие какое-то…
ДК: Вы выпили бокал вина, посмотрели телик, а позже, когда убедились, что вокруг никого нет, выскользнули из дома и поехали к мосту Уолтон-Уэлл. Вы знали, что нужно избавиться от тела, причем побыстрее. А где это сделать проще всего, как не на железнодорожных путях – товарняк быстро уничтожит все улики, даже если допустить, что кто-то займется расследованием. Если повезет, смерть спишут на самоубийство, и на этом все закончится. Но вы не могли рисковать, спускаясь к путям, ведь вас могли увидеть, поэтому просто перекинули тело через парапет. Только на следующий день вы поняли, как катастрофически лоханулись.
ПМ: Для протокола: мой клиент категорически отрицает эти нелепые утверждения все до единого.
ДК: Вы выбросили то, во что ее завернули, где-то по дороге домой и, вероятно, так же поступили с телефоном Смит. Только не забывайте: канал-то всего в нескольких ярдах от моста…
ПМ: Очень остроумная история, детектив-сержант, но если смотреть с практической стороны, то мне трудно поверить, что мой клиент мог проехать расстояние от Райзингхерста до моста Уолтон-Уэлл – сколько там, пять или шесть миль? – не попав ни под одну камеру контроля скорости или видеонаблюдения.
ДК (передает ей лист бумаги): Вообще-то, как видите, это вполне осуществимо. Любой имеющий карты «Гугл» смог бы проделать этот путь. Я уже не говорю о полицейском офицере ранга детектива-инспектора Фаули и его опыте.
АФ (сглатывая): Что насчет камер видеонаблюдения на мосту?
ДК: Здесь вопросы задаю я. Не вы.
* * *Это первый раз, когда Гислингхэм видит Марину Фишер вживую, хотя он видел ее фотографии и получил взвешенную и объективную оценку от Гарета Куинна в характерном для того стиле («немного пожившая, но определенно сногсшибательная»). Однако когда она переступает порог, Гис видит, что имел в виду Куинн. В Фишер действительно что-то есть, даже несмотря на отнюдь не идеальные обстоятельства, в которых она оказалась. Он уже слышал о ее экстравагантном наряде, но сейчас у него не вызывает удивления, что она явилась в платье до колен и синего цвета. По сути, если б он ничего не знал, то с трудом понял бы, кто из двоих клиент, а кто адвокат.
Куинн закрывает за ними дверь, и они садятся – женщины с одной стороны, мужчины с другой.
– Профессор Фишер, мы еще не встречались. Я детектив-сержант Крис Гислингхэм, и в настоящий момент расследованием руковожу я.
– А где же детектив-инспектор Фаули? – тут же задает вопрос адвокат. – Мне казалось, это его дело?
– Детектива-инспектора Фаули вызвали по другим делам. Но, уверяю вас, я полностью в курсе.
Он смотрит на Куинна, который начинает делать записи.
– Итак, – говорит Гислингхэм, – прежде чем мы начнем, мне нужно убедиться, что вам напомнили о том, что вы все еще находитесь под предостережением[53]. Мы попросили вас приехать, чтобы поговорить об инциденте с вашим платьем.
Фишер бросает быстрый взгляд на адвоката.
– Но я уже сказала вам, что не помню, как оно порвалось.
