Топонимы, сложившиеся естественным путем, содержат географические, исторические, социальные характеристики объектов (станица Горячеводская – у горячих источников, пгт Новоуголъный – новый поселок, жители которого заняты добычей угля). Топонимы придуманные (в основном для переименования объектов, уже имевших названия) часто оказываются никак не связанными с историей объекта и, следовательно, не содержат никаких характеристик последнего (сёла: Изобильное, Золотое, Голубое; деревни: Трудолюбовка, Грушевка, Виноградов-ка). Наличие в Грушевке и Виноградовке Крымской области грушевых деревьев или виноградных плантаций оказывается недостаточно характерным признаком для названия, потому что указанные культуры растут там повсеместно и, наоборот, в Грушевке может не оказаться груш, а в Виноградовке – винограда. Все эти искусственно придуманные названия, данные в ходе массовых переименований, не констатируют ситуацию, а служат лишь своеобразными дезицерата, т. е. пожеланиями на будущее. Однако, несмотря на то что в них применяются топонимически пустые основы, и такие топонимы несут определенную информацию – о времени и месте своего создания. Прежде всего в них использованы топоосновы, «модные» для послевоенного времени. Далее, в них использованы форманты, типичные еще в XIX в. для Новороссийского края. Следовательно, место их создания – юг Европейской части СССР.
Для XX в. типичнее другие форманты: -ское, -ский, -ное: Генеральское, Краснофлотский, Целинное, Урожайное.
Вбирая в себя новые, актуальные для каждой эпохи элементы, топонимия как бы «консервирует» их, сохраняя на длительное время. Многие слова, от которых образованы топонимы, давно вышли из общего употребления и сохраняются лишь в составе топонимов. Выявление этих слов представляет большой интерес для истории языка. Например, Г. П. Смолицкая, проведя сплошной анализ гидронимов бассейна р. Оки, пришла к выводу, что слова абал/обал 'овраг', чечора 'старое русло реки', бердо 'возвышенность, холм', музга 'илистая непроточная речка, старица' и ряд других могли существовать в русском языке до XVIII в,
В составе старых ойконимов могут быть обнаружены древнеславянские личные имена: Лихослав, Житомир, а также слова, связанные с общественной жизнью, экономикой, торговлей отдельных эпох: Тырговиште (Болгария), Котлярня (Польша). Поэтому изучение географических названий, помимо общеобразовательного, имеет и большой культурно-исторический интерес.
Если выбрать топонимы с определенными основами или формантами и нанести их на карту, можно получить интересные сведения о былом расселении отдельных народов, о путях их миграции, о языковых и диалектных границах в различные исторические периоды, о которых не сохранились документальные данные, о взаимовлиянии отдельных языков и о проникновениях различных культурных влияний. У нас в стране этими вопросами много занимался Е. М. Поспелов. В ГДР, ЧССР, Польше, Болгарии, Швейцарии многие топонимисты, работая этим методом, получают интересную этнотопонимическую и этнолингвистическую информацию.
Б. А. Серебренников на основе изучения субстратных данных пишет: «Топонимика Марийской АССР свидетельствует о том, что марийцы являются пришлым населением. Они пришли откуда-то из более южных областей и в древности населяли территорию современной Чувашской АССР» 1.
«Сравнительное изучение географических названий,- пишет Э. М. Мурзаев,- представляет большой научный интерес и позволяет решать многие вопросы древней истории, палеолингвистики, доисторического прошлого человека. Внимательный анализ географических названий часто дает географу, геологу, ботанику, зоологу, экономисту, этнографу интересный материал для суждения о ландшафтах, месторождениях полезных ископаемых, преобладающих растительных группировках, промысловых животных, господствующем типе хозяйства, расселении человека» 2.
Действительно, «географические названия немало помогли геологам. Шведские слова хольм (большой остров), сунд (пролив), вик (залив) часто встречаются в Скандинавии в виде приставок к названиям местностей, далеко удаленных от берега моря. Это навело геологов на мысль о регрессии моря» 3.
