Например, название столицы Италии Roem ^англичане заменяют на Rome, а поляки – на Rzym (рус. Рим). Главный город Баварии (ФРГ) зовется по-немецки Мюнхен (Mtinchen), по-английски – Муник (Munich), по-итальянски- Монако (Monaco), или Монако-ди-Вавъера, т. е. Баварское Монако, в отличие от города-государства Монако на юго-востоке Франции. В таком случае, очевидно, следует принять за основу некоторую общую «международную» форму топонимов. Так поступил Международный почтовый союз, образовавшийся более ста лет назад с резиденцией в Женеве. За основу им была принята французская форма названий. Например, столица Нидерландов в словаре Международного почтового союза обозначается' Аг (фр. Hague), в то время как сами нидерландцы именуют ее ден-Хааг (den Haag), откуда принятая у нас форма Гаага, или с'Гравенхаге (s'Gravenhage), буквально графская изгородь5, что, очевидно, обозначало первую городскую стену, символизировавшую превращение этого поселения в город. Один из главных городов Швейцарии – Женева по-немецки называется Genf, но в почтовых отправлениях немцы пишут Geneve.
Однако международная практика – одно, национальная практика какой-либо страны – другое, а как подавать все это на наших картах – нечто третье, решающееся с оглядкой на международную практику, но и с учетом своих традиций.
Русский язык пользуется славянским кириллических письмом. Для того чтобы зарубежные названия были нам понятны, чтобы мы могли спокойно употреблять их в своем языке, специалисты придают им некоторое подобие наших слов. С этой целью иноязычные географические названия транскрибируют, т. е. заменяют написанием на нашем языке, например англ. London – рус. Лондон. Но в каждом языке число звуков ограничено, и нет двух языков с абсолютно одинаковым звуковым составом. Даже такой близкий славянский язык, как польский, имеет звуки, совсем не похожие на русские. Приведем только один пример: название города Лодзь по-польски звучит почти как Луджь. Из этого явствует, что запись иноязычных названий в каждом языке достаточно условна и порой мало похожа на истинное звучание их в родном для них языке. Вот как писал А. С. Пушкин в своем повествовании «Путешествие в Арзрум» (гл. 5). «Арзрум (неправильно называемый Арзерум, Эрзрум, Эрзрон) основан около 415 г., во времена Феодосия Второго, и назван Феодосиполем». Здесь в одной фразе информация и о разных звуковых вариантах одного и того же названия, и о переименованиях одного и того же объекта.
Для того чтобы показать сложности, связанные с транскрипцией географических названий, необходимо сказать несколько слов об истории проникновения зарубежных топонимов в русский язык и об их первичной письменной фиксации. Ни одна страна не развивается изолированно, В ее внешних сношениях всегда выделяется группа государств, с которыми в данное время связана она максимально. Так, в России до XVI в. преобладала юго-западная ориентация (Византия, южные славяне, Ближний Восток). С XVII в. начинается западная ориентация (Германия, Польша, а с XVIII – Англия, Франция, Голландия). Культурная ориентация непременно сопровождается языковыми влияниями и заимствованиями. Совершенно естественно, что проводником заимствований до XVI в. был церковно-славянский язык как язык-посредник, хорошо знакомый в России и на Балканах. После XVII в. языком-посредником становится латинский, бывший в то время международным языком европейской науки. В нем сглаживались национальные особенности произношения на отдельных европейских языках, любое слово обретало латинизированную форму. В таком виде заимствовались в русский язык почти до середины XIX в. слова из всех европейских языков, и в том числе географические названия. Если принять во внимание, что труды Российской академии наук печатались в XVIII в. на латинском языке, а в XIX в. – на французском, то станет понятно, почему сложилась традиция побуквенного лати-нообразного чтения названий многих европейских топонимов и соответствующее изображение их средствами русского языка. Широкое владение в XIX в. русскими образованными людьми французским языком способствовало тому, что «оживление» этих побуквенных, традиционно переданных топонимов началось в первую очередь на основе норм чтения французского языка, что не всегда соответствовало реальному произношению этих слов в языках-источниках.
В XVIII в. наблюдаются и первые попытки сознательного упорядочения всей массы заимствований. В 30-е годы появляются первые словари иностранных слов, фиксирующие их написание и произношение. Вопросу о передаче заимствованных слов посвятил несколько страниц своего «Разговора об ортографии» В. К. Тредиаковский (1748, с. 233-241). Он высказался за передачу их русскими буквами в соответствии с произношением (очевидно, русским), так как если следовать орфографиям других языков, то пишущему «необходимо должно знать все на свете языки».
