Я ничего не ответила, а мама неожиданно для меня… обнялась со мной. Впервые за долгое время я ощутила настоящую поддержку. И почему-то на душе мне сразу стало так хорошо, что я ощутила, будто бы на моей спине выросли крылья. Крылья счастья.
– Мам… а ты меня осудишь, если я, вылечившись, продолжу общаться с Николь?!– мой голос звучал с каждой секундой всё увереннее и увереннее.
– ЧТО?! МЫ ЖЕ ДОГОВОРИЛИСЬ, НЕТ?
Повисло секундное молчание. Всё ещё слабая и наполовину сонная, я не могла возразить своей маме. Я лишь чувствовала, как моё сердце ёкает от внезапной боли. Скорее, от зверского, нахлынувшего меня отчаяния, раздирающего горло. Безысходность медленно убивала меня. Ведь то ощущение радости пропало очень быстро, и от этого становилось не по себе. Глаза щипало, а в груди образовался комок. Мне столько всего хотелось в этот момент сказать своей маме, но я знала, что не могла этого сделать. И я хотела остаться одна.
– Мам… пока.
– Ты провожаешь меня?! Нет, я буду тут, пока ты не скажешь мне, что происходит. Ты говорила с Никой после нашего разговора?
Слёзы брызнули из глаз.
– ТЕБЕ- ТО КАКАЯ РАЗНИЦА?!– произнесла я, то и дело срываясь на крик.– НАСТОЯЩАЯ МАМА БЫ ОДОБРИЛА… ЛЮБОВЬ!
– СВОЛОЧЬ! КАК ТЫ СМЕЕШЬ?
Мама резко швырнула меня на холодный пол. Казалось, я сломала себе обе руки, на которые приземлилась. Еле сдерживая шарф зубами, я попыталась подняться, но моя мама треснула по моей голове книгой. Жгучая, невыносимая боль, прошла через всё моё тело, и я почувствовала, как заболевшая голова начала пульсировать. Слёзы текли по щекам, но я ничего не могла сделать. Животный страх и, между тем, безумная усталость, словно парализовали всё моё тело. И я не двигалась, лишь чувствуя, как тёплые, даже горячие слёзы стекали на пол… и мне было больно. Пока мама рылась в моём шкафу, я всё больше углублялась в свои чувства. Я не могла поверить в то, что моя мама стала ни кем иным, как моим врагом… и я не знала, как жить дальше. Как жить, когда часть меня, моей души, сердца, стала совсем чужой для меня…? Просто опустела, отмерла. Как заполнить пустоту, которая поглощала меня с каждой секундой всё сильнее и сильнее? Что же так мучительно царапало моё сердце- боль, тоска, растерянность, грусть, или злость?! Все эти чувства смешались воедино, образовав огромный ком в моём горле… он давил на мою грудь, заставлял моё сердце сжиматься от безумного отчаяния. Казалось, что я, погружённая в это болото, больше никогда не выберусь оттуда… возможно, так оно и было. Но я пыталась перестать плакать. Я бы не хотела, чтобы мама посчитала меня слабовольной. Я… я сильная. И должна вытерпеть любую боль с полным безразличием на лице.
Едва я подумала об этом, мама прекратила рыться в шкафу и на секунду остановилась. Я же попятилась к батарее, надеясь, что это станет моим шансом выпрыгнуть в окно своей комнаты- но я не успела. Не смогла. Едва я поднялась на ноги, я услышала шаги. Ручка, дававшая мне шанс на свободу, как назло, не поддавалась. Обливаясь слезами и потом, я в отчаянии дёргала её… пока кто- то не потащил меня за ногу. Больно ударившись головой о подоконник, я закричала.
– НЕ ОРИ! – сказала мне моя мама.
Зажав мне рот, она повалила меня на пол и схватила за горло. Я не чувствовала своих конечностей, ощущая лишь безумную, пульсирующую боль в голове.
– МАМА, НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!– выдавила я из себя.
– Правда?! Не трогать?!
Моя мама на секунду ослабила хватку, а затем по нарастающей, сжала моё горло ещё с большей силой. Эта боль пронзила моё тело, но я не могла вырваться. Пытаясь всё стерпеть, я мысленно молилась. Не знаю, чего я хотела этим добиться, но рациональный страх не давал мне подумать ни о чём логически. Я в принципе в тот момент не могла ни о чём думать, ибо чувствовала лишь болезненные ощущения и то, как моё сердце буквально выпрыгивает из груди… и я пыталась перестать бояться, но едва я глядела в глаза своей матери: холодные, бесчувственные, ранящие меня, все мысли о том, что прямо сейчас я смогу избавиться от своих страхов, вмиг исчезали, а на их месте… ничего не появлялось, и я уже смирилась со всем происходящим, и готова была потерять сознание, если бы не голос матери:
– Ну, как ощущения?
Ко мне вернулась привычная осознанность. Собрав все силы в кулак, я вцепилась ногтями в лицо мамы. Она закричала, а я, не переставая царапать её, пыталась выкарабкаться, и отпустила маму я лишь тогда, когда она уже совсем ослабила свою хватку. Моё сердце колотилось так бешено, как никогда раньше. В глазах темнело, и я, быстро взяв телефон, побежала на чердак. Мне было страшно и стыдно за произошедшее, но мой поступок казался мне единственным выходом. Безусловно, вина тогда пожирала меня изнутри, но страх руководил мной больше.
Вот оно- моё спасение- чердак. Открыв скрипучую дверь, я вмиг вбежала туда и закрыла её на щеколду. Дверь была железной, а ключи были лишь у меня. Я была спасена.
