Я бежала, не чувствуя усталости, и даже не заметила, как оказалась около двух развилок. Они ничем не отличались друг от друга, но вскоре я заметила одну деталь, которая слишком хорошо врезалась в моё сознание: следы крови. На снегу их было заметить слишком просто. Дурные мысли прокрались в мою голову, но именно они и заставили меня сделать то, чего не сделал бы ни один человек, находящийся в здравом уме- я пошла по этим следам. Не знаю, что меня тогда подвигло на такой поступок: желание найти отца, или же безумная жажда того, чтобы всё вновь стало так, как раньше- я не знала. И шла по следам, словно заворожённая, будто находящаяся под гипнозом- и не чувствовала ни страха, ни того, как бешено колотится моё сердце. Меня совершенно не напрягал дремучий, тёмный лес, пугающие деревья и тьма впереди. Казалось, меня совершенно не интересовало то, что со мной будет дальше.
Так по лесу я проблуждала час. Может быть, все два. За это время мои руки уже успели достаточно окоченеть, но я оказалась на поляне. Нет, не её я видела во сне. Это доказывало то, что мой сон явно не вещий- хотя я в этом и не сомневалась. Не чувствуя усталости, я медленно отошла к одному из деревьев, ибо увидела синий цветок. На него хлопьями летел снег, но я понимала, что это… это Лютововое растение, Лютововый цветок. И то, что следы крови остановились именно возле него, очень сильно настораживало меня, и поэтому я стояла за деревом, пытаясь отдышаться и чувствуя, как горло постепенно начинает царапать кашель.
То, что я увидела дальше, не поддавалось никаким объяснениям.
Я надеялась, что это сон…
Перед моими глазами появился папа. Мёртвым его вынесли химичка и директриса, после чего кинули в снег, который тут же окрасился в красный цвет. Я зажала рот руками, дабы не закричать, и лишь тёплые слёзы бесшумно текли по щекам. Жгучая боль пронзала всё тело, пробирала до костей, и словно змея, впрыскивала в меня свой яд. Я потеряла любимого человека, который, казалось, единственный, кто понимает меня в этом жестоком мире. Дыхание перехватило, и я словно не могла вдохнуть ни капли воздуха. Часть меня словно опустела, отмерла… навсегда. И ничего не заставило бы меня забыть об этом… от мыслей мой мозг словно взрывался. Нужно было быстрее брать цветок, а я не могла. Мне было адски, жутко больно. Хотелось бы проснуться и с облегчением понять, что всё это- проклятый сон, просто сон…! Но смерть отца была реальной, не фантомной- самой реальной, настолько, что моя душа сжималась от понимания этого.
– Сюзан.– проговорила учительница химии.– Слушай, бери цветок- и бежим. Девчонка сама умрёт, через три дня… давай её не трогать.
– Так как же?! Она ж так… это… это… она всё расскажет!
– Ей никто не поверит. Срывай цветок, Сюзанна! Быстрее!
Директриса лишь отрицательно покачала головой.
Вдруг на земле я увидела перепачканный кровью пистолет. Это было оружие моего отца. Я хорошо знала его, ибо часто расспрашивала его про работу в полиции. Этот пистолет должен был мне помочь. Я была не очень уверена в том, что не промахнусь- но мне нужно было попробовать… и я подняла оружие с земли.
– Хелен, если ты, трусиха, боишься, то…
Алина не успела договорить. Я… я выстрелила в её голову… женщина упала и издала предсмертный вздох. Я, будучи в нескольких метрах от директрисы и мёртвой химички, всё же смогла разглядеть, как из головы вытекает мозговая жидкость.
– ОНА ТУТ… ОНА УБИЛА АЛИНУ!
Проклятая директриса!
Женщина ринулась за мной, оставив цветок на его прежнем месте. Я же побежала. Отбежав круг и поняв, что директриса немного отстала от меня, я быстро побежала к цветку. Расцветший зимой Лютововый цветок ещё не потерял своей силы. Он гипнотизировал меня своей красотой и, казалось, что красивее цветов я больше не найду- но осознанность не покинула меня, и я, сорвав цветок, попыталась засунуть его в сумку. Но вдруг за моей спиной послышались шаги, и я поняла, что нужно бежать.
Сжимая цветок в руке, я побежала. Побежала, не чувствуя усталости. Слышались шаги, такие негромкие, но страшные до одури. Да, я боялась, что Сюзан догонит меня. Боялась так, как никогда раньше. Я пыталась остановить дрожь и не слушать сердце, ритм биения которого пугал меня. Пугал, ибо быстрота этого ритма достигла своего пика. И я, попав пистолетом в директрису, побежала ещё быстрее.
Остановилась я на тротуаре. Рядом стояла нужная больница. Едва не попав под машину, я пошла туда, еле волоча за собой ноги. Больница казалась мне спасительной, и я, всё также держа в потных ладонях цветок, пошла к кабинету доктора.
Не слушая никого и ничего, я зашла в кабинет, громко хлопнув дверью. Обессиленная, я села на стул и закрыла голову руками. Сегодня, казалось, я найду своё спасение, но я потеряла отца и… и убила двух женщин. Да, нехороших- возможно, даже очень- но… людей! Я убила двух человек! И я бы не могла простить себе этого. И я заплакала. Мне было стыдно жить, стыдно говорить и чувствовать… ведь у меня в голове была мысль о том, что люди, которых я убила, уже не смогут этого сделать никогда…
– Эй!
