— Дались они мне, — красиво повела округлым плечом Яга. — Надоели за столько лет. По тебе я ещё скучала… немножко. А об остальных и не слышала ничего, и не интересовалась.
— Поэтому цепочку отключила? — нахмурился Кощей.
— Да я не помню, где она! — отмахнулась женщина. — Ерундой маешься. Ладно раньше, но сейчас люди вполне самостоятельные и справляются без нас. Ты же потому и забился в нору! А я почему должна вникать в их проблемы?
— Справедливо, — кивнул мужчина и поднялся. — Извини, что побеспокоили.
— Да погоди ты! — вскочила и Яга. — Что за характер. Девчонку загонял совсем, посмотри! Дело к ночи, куда вы потащитесь? Здесь окрест ни одной приличной гостиницы. Мир я спасать не хочу, но накормить, напоить и спать уложить — это по силам, — улыбнулась она, чем сразу заслужила мою искреннюю симпатию. — Утро вечера мудренее, согласись!
Кощей поколебался, внимательно меня оглядел. Видимо, что-то прочитал по лицу — я очень старалась выразить без слов всё, что думаю о необходимости прямо сейчас продолжить путь, — и неохотно кивнул.
— Спасибо за гостеприимство.
— Гостевая спальня у меня, правда, только одна, но…
— Ничего страшного! — поспешила вставить я.
Если Кощея моё рвение удивило, он этого не выдал и спорить не стал, а Яга опять рассмеялась.
— Как погляжу, твоё сокрушительное обаяние с годами не выдохлось, а только настоялось? Бойся его, девушка, харизму-то он расточает, но любовь у него одна: работа. Говорят, он однолюб. Помнится…
— Аргая, — ровно, но веско проговорил Кощей, и женщина резко перескочила на другое:
— Идёмте, комнату покажу. Передохнёте с дороги, а я пока нормально стол накрою, что эти пироги…
С первого на второй этаж вела крепкая массивная лестница с основательными перилами, но наш путь лежал на самый верх, на чердак под крышу, и вот там подъём оказался по-дачному экстремальным: высокие узкие ступеньки, на которых впотьмах шею свернёшь, и не внушающий доверия шатко прибитый брус поручня.
Здесь, на самом верху, дом неожиданно стал похож на деревенский. То ли дизайнер не добрался, то ли хозяйке не хотелось возиться, а то ли этот уголок она сохранила намеренно, из ностальгических соображений, но тут оказалось… душевно. Пол устилало натуральное сено, прикрытое посередине потёртой ковровой дорожкой, выселенной доживать век из парадных помещений. Под потолком сохли пучки трав. Софа без ножек теснилась в углу, под самой крышей, так что на дальнем краю и не сядешь без риска разбить лоб о выступающие стропила. Всё остальное пространство загромождала старая, но крепкая мебель, которую пожалели выбросить и невесть как затащили сюда. Обёрнутые газетами и перевязанные шпагатом, городились стопки книг.
Слуховые оконца в двух концах чердака давали ровно столько света, чтобы не натыкаться на предметы. Душное, перегретое пространство пахло деревом, сеном, пылью и старой бумагой. Хозяйка разрешила открыть окна, и сквозняк быстро принёс облегчение со сладким цветочным ароматом.
Постельное бельё — застиранное и неглаженое, но пахнущее мылом, — нашлось здесь же в комоде.
— Да ладно, мы сами справимся, — заверила я, когда Яга предложила помочь.
— Не усердствуйте особо, софа скрипит, — хихикнула она и ушла вниз. Кощей насмешку проигнорировал, а я мужественно сдержалась от оправданий и, кажется, не покраснела.
— Спрашивай, — разрешил он минуту спустя, помогая застелить простынёй полосатый ватный матрац.
— О чём? — не поняла я.
— Ну если не о чем…
— Просто всего сразу очень много! — поспешила ухватить ускользающий шанс на объяснения. — Почему так важно, что я именно неопытный оператор? Это как-то ощущается? Насколько я сейчас уязвимее?
— Это довольно трудно ощутить, и я не уверен, что Яга способна разглядеть. Она судит по внешности и поведению, по моему в том числе, — уверенно проговорил он, глядя пристально, внимательно и цепко. — Ты очень быстро прогрессируешь. Правда быстро. Сейчас сложно поверить, что ещё пару дней назад ты понятия не имела, как выглядит пульт. Но распространяться об этом не обязательно.
— Почему? — растерялась я. — Если Яга недостойна доверия, да и как источник информации сомнительна, зачем мы приехали именно к ней? Тем более если ты настолько её не любишь.
Показалось или он слегка смутился?
— Аргая — редкая стерва, — ответ прозвучал с небольшой заминкой. — Но стерва умная. Кроме того, она отлично разбирается в шунтах и знает об их природе больше, чем помню я. До того, как я отошёл от дел, она весьма энергично вмешивалась в людскую жизнь, ей нравилось чувствовать свою власть и превосходство. Не понимаю, что изменилось теперь. Я бы предпочёл общество кого-то другого, но остальные слишком далеко... Те, кого я чувствую.
— А многих ты чувствуешь? И скольких — нет?
