Алису она встретила как родную. Ни одного нетактичного вопроса, никакого вмешательства в личную жизнь. Только дружелюбие и деликатность.
— Спасибо, мамуль, — неторопливо, нехотя оторвался парень от Алисы. А девушка вся залилась пунцовым цветом, зачем-то неловко оправляя юбку, и без того чинно прикрывавшую колени.
Женщина принялась расставлять на низком журнальном столике чашки и блюдца. Алиса от растерянности не сразу спохватилась:
— Ой, давайте помогу.
Олег глянул на нее с некоторым скучливым разочарованием.
У низкого журнального столика на металлических ножках была стеклянная столешница. Алисе поначалу даже страшно было на него что-то класть, прежде чем Олег, смеясь, объяснил, что его почти невозможно разбить.
Все в этом доме было непривычно. Живя в квартире бабки, Алиса сама не ощущала, что это практически музей. Антикварная мебель, картины в громоздких, собирающих пыль рамах, старые фотографии. Статуэтки и вазы, альбомы, книги и канделябры — все это так густо покрывало стены и полки, что квартира принимала вид чего-то сумбурно-нафталинового.
Впрочем, Алиса, потихоньку продавая наследственное имущество, добавляла в комнаты воздуха.
Здесь же все было новое и современное. Диваны и кресла, блестящая бытовая техника — Алиса в большинстве случаев не представляла, каково ее назначение, — полосатый ковер.
Олег хорошо зарабатывал. Ему было двадцать восемь, он работал переводчиком, учился в аспирантуре, которая понадобилась ему только для престижа, ездил по заграницам, привозил вещи.
— Ну, я пойду, оставлю вас вдвоем. — Улыбнулась Олегова мать и, не слушая вялого «а, может, вы с нами чаю попьете?», понимающе вышла.
Молодые люди снова осталась наедине.
Олег наклонился и почти в самое ухо прошептал:
Hojeeusei e naovoumentir poissovoce vais me fazerfeliz. [3]
У Алисы вспотели ладони.
— Мне уже тоже идти пора… — пробормотала она. Искоса глянув на настенные часы.
В хроме и белом глянце они выглядели совсем иначе, чем бабушкины — старинные, в полтора метра высотой. Оглашавшие боем всю квартиру и мешавшие спать.
— Еще рано, — пробормотал парень, прижимаясь и целуя Алису сначала в щеку, потом двигаясь ближе по направлению к губам. — Тебе с испанцем надо было встречаться.
— Почему? — растерянно повернулась Алиса, и парень, наконец, смог ее беспрепятственно поцеловать, обнимая за талию и притягивая к себе. — А они очень скромные, — пробормотал он ей в самые губы, — прямо как ты.
Поцелуй длился так долго, что забытый чай на столе успел остыть. А Алиса — забыть обо всем на свете.
— Олежка, мне правда пора… — наконец вяло засопротивлялась девушка. Дома у нее в одиночестве сидел Ромка, а его если не заставить делать уроки — он ведь не сядет.
— Брось, время еще детское, — парень гладил Алису по спине, ласково посасывая ее нижнюю губу.
Но девушка, хоть и с трудом напоминая себе, кто она и где, и едва шевеля языком, упрямо пробормотала:
— У меня Ромка один сидит… Я не могу долго… Мне правда пора…
Спустя пятнадцать минут Алиса поспешно собиралась в коридоре. Торопливо застегнула босоножки, оглянулась в поисках сумки.
— Позвони мне, как до дома доедешь, — попросил парень, подавая сумочку.
Алиса замерла, не успев как следует застегнуть пиджак. Последний раз о ней кто-то так заботился в далеком детстве — настолько давно, что трудно было вспомнить. Опекать и беспокоиться уже давно было ее утомительной обязанностью.
У девушки болезненно-сладко сжалось сердце.
— Позвоню, — пообещала она.
И через силу заставила себя открыть дверь и выбежать в коридор.
Домой она шла почти бегом, так что каблуки босоножек отбивали на асфальте заполошную дробь. Прохладный вечерний ветер быстро охладил щеки, которые все еще пылали румянцем, когда девушка выходила из подъезда.
Она всегда очень торопилась домой по вечерам. Ромка и без того возвращался из школы в пустую квартиру — сам грел себе еду, сам должен был садиться за уроки. И у Алисы сердце было не на месте, если приходилось опаздывать вечером.
Но когда она бегом взлетела на этаж и отперла дверь, оказалось, что в квартире пусто.
— Рома! Рома, ты дома? — крикнула Алиса от дверей. Хотя понимала, что его нет — в квартире было темно и тихо. И школьный ранец не валялся у дверей — а это значило, что на обед Ромка тоже не прибегал.
Алиса раздосадовано бросила сумку на обувницу. В последнее время, когда у нее вдруг появились отношения, и Алиса начала бегать на свидания, он то ли на радостях, то ли из детской ревности тоже принялся нет-нет — да и гулять дотемна. Хотя это было строго-настрого запрещено. Сестра безжалостно наказывала, если его не оказывалось дома в назначенный час.
Т-т-тр-р…
Резкая трель телефонного звонка в тишине пустой квартиры заставила ее подскочить на месте. Алиса, не снимая туфель, кинулась в комнату. При жизни бабки аппаратом пользовалась только она — в своей комнате. Давно пора было протянуть кабель в зал или коридор, но на такое баловство не было лишних денег.
Деньги — как раз то, чего у Алисы не бывало никогда.
