После смерти матери она почти сразу перевелась на заочку. Учиться очно уже стало слишком большой роскошью. Работала на полную ставку в библиотеке, но какие там заработки? То, что они не жили впроголодь, обеспечивалось только рефератами и курсовыми, которые Алиса писала по ночам и на работе.
На кафедре она тоже, конечно, не осталась. Хотя, поступая в институт, планировала преподавать, получать степени.
Но не сложилось.
— Да, Анфиса Петровна, я вас слушаю! — ответила она, услышав голос в трубке.
И сразу почувствовала недоброе. Если звонила классная Ромки — значит, тот что-то натворил.
— Алиса, — строго сказал низкий гортанный голос, — я многое ему прощаю, но это уже переходит всяческие границы.
— Да, Анфиса Петровна, — покаянно проговорила девушка, давая понять, что вся внимание. Сама же спокойно села в кресло, придерживая трубку плечом и расстегивая босоножки. Классная всегда начинала с одной и той же фразы, если проступок был невелик. Вот если бы она закричала: «забирайте вашего хулигана из моего класса, чтобы глаза мои его больше не видели!» — стоило начинать беспокоиться.
— Сегодня Рома поспорил с одной девочкой из нашего класса, — сухо и очень раздельно принялась отчитывать ее классная. — Я не буду называть имени, — чванливо добавила она, — это значения не имеет — нечего позорить девочку еще сильнее. Но ссора произошла на моих глазах. Я буквально все видела. Особой причины для спора не было, — тон классная постепенно повышала, давая понять, что приближается к кульминации, — но она обозвала вашего Рому — да, некрасиво, но девочке это простительно. И Рома хотел ее ударить — я сама видела, — а потом подбежал и задрал девочке юбку. При всем классе! — последняя фраза была произнесена с патетическим негодованием. — Вы представляете, что она почувствовала? Вы понимаете, какой стыд испытала девочка?! Это же такая травма! Такое унижение! — голос классной приобрел несколько фальшиво-наигранные интонации.
Алиса сочувственно охнула.
Классная, казалось, была довольна произведенным эффектом:
— Вы поймите меня правильно. Ваш Рома очень обаятельный мальчик, он веселый — его все любят. Но я обязана вам сообщить! Вы знаете, что Рома закатывает скандалы каждый раз, когда он чем-то недоволен? Он вообще понимает слово «нет»? На прошлой неделе ему поставили тройку по истории, так он устроил настоящую истерику, кричал на учителя. Рома про это вам говорил? Вы в курсе? Его выгнали с урока, сделали запись в дневнике.
Алиса устало выдохнула и потерла висок. Классная Ромки была, пожалуй, чересчур бдительна. Но и Ромкиных проступков это отменяло.
Девушка кивнула, хотя женщина не могла этого видеть, и клятвенно заверила:
— Хорошо, я поняла вас. Я разберусь, — пообещала она вполне искренне.
И устало положила трубку. Хорошего настроения как не бывало.
Ромка примчался только к десяти вечера. Уже в темноте. Ворвался в дверь, с грохотом швырнув портфель. Весь грязный, потный, встрепанный.
С порванной штаниной. А это была единственная школьная форма, незаменяемая.
— Рома! — грозно окликнула его Алиса у дверей.
И он тут же замер испуганным зайцем. Когда сестра бывала в таком настроении, даже Ромке хватало ума не нарываться.
Алиса грозно скрестила руки на груди:
— Рома. Мне звонила Анфиса Петровна. Ты сам мне ничего не хочешь рассказать? — и выжидающе нахмурилась.
Он боязливо и в то же время недовольно насупился. Глаза забегали.
— А че такого? — выдавил Ромка.
— Что значит — «че»? — громко по слогам переспросила Алиса и тут же взъярилась, повысив голос: — Рома, ты вообще понимаешь, что натворил? Как ты себя ведешь?!
Тот приготовился к обороне:
— А чего? Ничего я не сделал!
Вот что больше всего не нравилось Алисе — в последнее время он совершенно перестал признаваться в собственных проделках. Даже когда его ловили буквально за руку, Ромку невозможно было заставить сознаться в том, что он действительно виноват. И прощения он если и просил, то видно было, что не искренне, а просто прогибаясь под обстоятельства.
В глубине души продолжая упорствовать в своей полной и абсолютной невиновности.
— Не сделал? — возмутилась Алиса. — А кто девочку унизил при всем классе? Рома, ты подумал, как ей было стыдно? Ты себя на ее место поставил?!
— Она меня обозвала! — набычился тот, не отходя от дверей. И хмуро добавил: — А я ее не обижал.
— Как это не обижал, Рома?! — прикрикнула Алиса.
Он, набычился, повернулся к ней боком, будто отгородился. И, обиженно посмотрев на сестру, поправился:
— Когда она моя девушка была — не обижал. А раз она обзывается и меня не уважает — значит, она уже не моя девушка!
Алиса сначала опешила, а потом ее неудержимо потянуло смеяться, и сохранить серьезное выражение лица удалось с большим трудом.
— А вы, значит, встречались? — очень серьезно спросила она.
Ромка задумался на пару секунд, потом кивнул:
— Ну, типа… — как-то не очень уверенно протянул он. — Ну да.
— И в чем это выражалось?
— Ну, — он искоса глянул на сестру, — как ты со своим Олегом.
Алиса даже немного испугалась, прежде чем он спокойно продолжил:
