— М-м-м… — через минуту парень отстранился и причмокнул. — Сладенькая, — в голосе его и, особенно в жесте, которым он словно попытался распробовать вкус, оставшийся на губах, Алисе почувствовалось что-то странное — будто насмешка.
— А, да, — кивнула она сконфуженно, — я батончик купила. Есть хотелось. Ромке не разрешаю, а сама… — и неловко от того, что парень по-прежнему стоял вплотную, принялась расстегивать босоножки.
— Проголодалась девочка — надо что-то в ротик положить, — чему-то своему усмехнулся он. И приобнял выпрямившуюся Алису: — Ну пошли, чаю попьем. Я тут праздную немного, — увлек он ее в сторону зала. Олег был немного пьяный, а Алиса с самого детства, с того времени, когда была жива бабка, не любила пьяных людей. Было в них что-то смущающее, конфузящее. Пьяны они — а неловко Алисе. Бабкины гости всегда оставались добрыми, смеялись и, нелепо хихикая, совали ей конфеты, а Алиса почему-то пугалась и убегала в комнату. Ей неприятна была испарина на их лбах, горячно-алые щеки и этот кисловатый, неприятный душок. — У меня фирмачи объявились, ну те, — говорил между тем Олег и чересчур широко для трезвого человека размахивал руками, — я тебе говорил.
— А, да, помню, — машинально кивнула Алиса.
Похоже, Олежка праздновал в одиночку. На столе была початая бутылка коньяка, открытая и нетронутая коробка конфет, еще какая-то закуска. И фрукты — мать Олега всегда держала в доме фрукты, что Алисе представлялось верхом роскоши.
— Садись, — скомандовал он.
Девушка опустилась на диван, сложив ладони на коленях.
Про фирмачей она помнила. Сейчас все старались работать с фирмачами — там платили лучше. Алиса вполне могла понять его радость, но было странно, что Олег пил один. Хотя, может, ждал ее прихода…
Девушка с легким волнением подняла глаза — Олег как раз открывал для нее бутылку минералки:
— Ты теперь в Испанию уедешь? — спросила Алиса. Потому что работа с фирмачами была тесно связана с вопросом отъезда.
— А-ага, — хмыкнул он с глумливой оттяжкой. — На месяцок. Пообвыкнусь — манатки соберу — и с концами. Чего тут, — парень неприязненно глянул на окно, за которым у подъезда была припаркована его девятка. Подержанная и с битым правым крылом. — И работа не работа, и машина не машина.
Он сел и налил в высокий бокал шипящей минеральной воды. А в два круглых — по капле коньяка.
— Женюсь. И жену с собой заберу, — со значением посмотрел он в глаза Алисе. То ли всерьез, то ли в шутку. И широким жестом закинул руку на спинку дивана за плечами девушки.
У Алисы на секунду перехватило дыхание.
— А в Испании знаешь как хорошо? — медленно, перекатывая во рту гласные, затянул Олег. И задумчиво погладил пряди Алисиных волос. — Солнце, море. Люди не такие как тут. Там все добрые, знаешь… — он скривил губы в улыбке. — Расслабленные. Спокойные, — и с каким-то презрением хмыкнул: — Посмотри на себя, — повел подбородком в сторону напрягшейся девушки.
Она смешалась, не понимая, о чем речь, а парень коснулся пальцами ее виска, медленно провел по щеке, подбородку и шее, остановившись на ключицах, там, докуда была прилично застегнута рабочая блузка:
— Ты сидишь, как кролик перед удавом. Мы тут все, — он неопределенно повел плечами, — напряженные. Вечно всего боимся. Подвоха ждем. Друг друга ненавидим, — голос Олега приобрёл злые, обиженные интонации, — от соседей прячемся. Бизнес! — бросил он с громким отвращением нетрезвости. — Кидалово одно! Кто наебал — молодец. Кто по-честному отработал — лох. Задрало, — и легко, одним глотком выпил опрокинутый в рот коньяк. Закусывать не стал, налил еще.
И требовательно сунул второй бокал в руки Алисы. Девушка через силу заставила себя пригубить, крепкий алкоголь неприятно обжег губы, и она сразу отставила бокал. А Олег за компанию выпил и второй раз. И налил третий.
— Вот только бабок накоплю. Чтобы норма-ально жить, — он быстро, на глазах пьянел, и речь его становилась все горячее и задиристее. — А то если туда жену тащить — надо хоть знать, куда едешь. Квартиру там, машину. Работу, — он потянулся за яблоком, но на полдороге забыл. Вместо этого выпил еще раз. — И чтобы дома ждали. Меня же, — он шутливо усмехнулся, — кормить надо, любить, воспитывать.
И наклонился к Алисе так близко, что краска хлынула ей в лицо.
— Поедешь?
— Куда? — растерянно пробормотала она.
Но Олег вместо ответа вдруг навалился, вдавив ее в спинку дивана и настойчиво поцеловал. Так, как раньше не делал. В первую секунду Алиса испугалась — ведь он пьяный. Но потом стало приятно. И даже нашлось что-то упоительное в таких крепких объятиях. И поцелуе, при котором невозможно вздохнуть, а твой рот настойчиво и жадно ласкает чужой язык, проникая так глубоко, что этому невозможно сопротивляться…
Руки парня, прижимавшие ее к себе, ослабили хватку, Алиса почувствовала, как его ладонь прошлась вниз по спине, алчно сжав талию. А потом пальцы стиснули ее бедро, охватив ногу. Тело Алисы заныло в приятной истоме, под закрытыми веками медленно поплыли круги.
И тут она ощутила, что та же рука гладит ее уже не поверх юбки, а протискивается между ног, задирая ее.
