Алиса распахнула глаза.
Лицо парня исказилось, делая его непохожим на самого себя, глаза алчно по-животному сузились. Будто Олег — вовсе и не Олег… Парень наваливался на нее, хрипел, дышал горячо, жадно и неровно. Это был совсем чужой человек — незнакомый!
И Алиса испугалась.
— Ну ладно, ну че ты ломаешься, — бормотал он в самые губы, прижимаясь все сильнее.
— Не надо, — пробормотала она вяло, пытаясь вывернуться из-под навязчивых поцелуев. — Нет-нет-нет-нет! — Алиса и сама не поняла, что это кричит она. А главное — зачем. — Нет-нет-нет, не надо! — сжавшись в тугой комок, стиснув руки на груди, отчаянно замотала она головой. Сердце у нее гулко забилось от испуга, глаза рефлекторно зажмурились. — Не надо, не надо, не надо!
И только через пару секунд она поняла, что ее вообще-то никто не держит.
— Ты чего орешь? — Олег сидел, отпрянув и глядя на нее расширенными от удивления глазами. Он, казалось, совсем не понял, что произошло. Протрезвел и даже сам ее испугался.
Девушка тяжело надрывно задышала, пытаясь прийти в себя от испуга. И это ей почти удалось. Но тут взгляд Алисы упал на джинсы, которые были надеты на парне — оказалось, он когда-то успел расстегнуть пуговицу над молнией. И концы ремня вызывающе топорщились в разные стороны.
Алиса охнула, рывком сорвалась с дивана и опрометью кинулась в коридор.
— Ты чего? Алиса! Эй, погоди! Да что с тобой такое?! — неслось ей в спину.
Но она, лишь на мгновение задержавшись, чтобы обуться, распахнула дверь и кинулась вниз по лестнице.
Ее никто не держал, не догонял.
Как добралась до дома — Алиса толком не помнила.
И впервые в жизни, когда ей хотелось, чтобы Ромка бегал во дворе, тот оказался дома.
Сидел тихим послушным мальчиком и, кажется, даже делал уроки.
Алиса, с усилием взяв себя в руки, спокойно сняла босоножки, повесила на вешалку сумку. Только тут заметила, что в панике криво застегнула кофту и в таком позорном виде ехала в метро, — теперь поспешно, отвернувшись к двери, привела ее в порядок.
— А чего так рано? — Ромка, откинувшись на стуле, закачался на задних ножках, выглядывая из-за двери зала. — С хахалем своим поцапалась?
— Осторожно, упадешь, — улыбнулась Алиса. Так уже бывало пару раз — кончалось синяками на лопатках. Она прошла в зал и привычно потрепала мальчишку по черным, как смоль, волосами. — Неужели уроки делаешь?
— Ага, — Ромашка, довольный собой, осклабился, заблестели ровные белые зубы. Но тут же лицо его приняло кислое недовольное выражение: — По алгебре завтра контрольная. Ивановна сказала, кто напишет на трояк — тот будет после уроков сидеть. — И видно было, что мысль эта не доставляет Ромке большого удовольствия.
— Мудро, — улыбнулась Алиса, — надо тоже попробовать, — глянула в тетрадь: — Тебе помочь?
И уселась рядом.
За уравнениями они просидели час и второй, и третий. Никто не спрашивал, хочет ли Алиса сейчас смотреть в детскую тетрадку. Или вникать в простейшие алгебраические упражнения.
Ей нужно было быть спокойной и рассудительной — и она была:
— Нет, икс в квадрате, не забывай, — поправляла она через раз.
— Неправильно. Ну, давай, подумай, — внимательно следила за решением. — Что тут больше будет, ну?
— Давай сначала к общему знаменателю приведем.
Она никогда не решала за Ромку, только тыкала в ошибки и заставляла думать самостоятельно. Тот недовольно сопел и ерзал на стуле — он терпеть не мог алгебру и за такие добровольные муки заслуживал награду.
Алиса улыбалась уголками рта:
— Будь внимательнее, это уравнение похожее — у нас такое было. Надо только… — она буквально на одну секунду задумалась, глядя в учебник. Изнутри начала подниматься муторная, тошнотворная волна. То, что Олег был пьяный, непохожий на себя, подняло смятение в душе Алисы. Она так привыкла видеть Олега, знала его, доверяла. Ей казалось, он всегда будет такой ровный, мягкий, спокойный. А тут он вдруг стал каким-то другим и…
— Да ладно тебе, Алиска, — раздалось над самым ухом.
Ромка бросил на нее косой взгляд и, смешно поджав губы, выплюнул:
— Пошел он. Между прочим, мне он с самого начала не нравился, — авторитетно добавил он.
Дыхание у Алисы перехватило. Так, что она не сразу и только через силу смогла выдавить:
— Ты о чем? — и, не вполне совладав с собой, закончила едва слышно.
А мальчишка только плечами пожал и надулся:
— Про этого твоего. Ну его, — свел он к переносице черные изогнутые брови. И снисходительно предложил: — Ну хочешь, я ему за тебя морду набью?
Алиса раскрыла рот, закрыла. А потом рассмеялась.
И расплакалась одновременно:
— Никого за меня бить не надо, — улыбалась она, глотая слезы и прижимая Ромку к себе. А он, хоть нежностей этих не любил, стоически, по-мужски терпел. — Золото ты мое, — Алиса целовала его в макушку, оставляя мокрые следы на волосах. — Не обращай внимания, это все ерунда. Ну, правда, ерунда. Не важно.
А потом отпустила, поправив растрепанную челку, и назидательно кивнула:
— Алгебра важнее. Давай дальше.
Самое главное, на самом деле, было тут — вот тут, с Ромкой и его алгеброй.
На следующий день Олег позвонил на работу. Трезвый и взволнованно-суетливый.
