Стоит ли напоминать вам, сколь благословенна добродетель наших юных государей — словами и не опишешь их небесные достоинства. Мой властелин, повелевающий всем островом Забу, изволил так сказать: «Ныне и ни днем позднее я отправлюсь туда, чтобы воочию узреть прекрасную царевну!»
Ведь до сих пор лишь в мыслях и ласковых речах, что говорятся про себя, капля за каплей струилась его любовь... И вот, будто наты на небесах вняли страстной мольбе и оценили великое чувство, встреча с вами, о благородные девы, принесла благую весть о милостивом согласии вашей госпожи!
— Ах, любезный господин Пинняхата, — прервала его возбужденную речь Падуматейнги. — Начиная с той достопамятной ночи и вплоть до сегодняшнего утра мы не знали покоя. Хорошенько все обсудив и взвесив, посоветовавшись меж: собою и с другими, вновь и вновь мы убеждали царевну, не жалея ни просьб, ни посулов, вспоминая притчи и благие примеры, чтобы наконец услышать милостивый ответ. Вначале госпожа пугалась и стыдилась, потом хотела гневаться, но раз от разу становилась спокойнее, а под конец, когда мы снова приступили с уговорами, вдруг рассердилась — не унять! — и гневу ее не было предела. Пока сомнения и досада владели сердцем госпожи, мы все не смели даже приближаться к ней. Теперь же, когда царевна почивает, улучили время, чтобы отправиться в Обитель Отдохновения: все разузнать и обо всем поведать. А тут мы с вами и вашей свитой повстречались...
Ваша новость, господин Пинняхата, о том, что сегодня ночью его высочество решил направить золотые свои стопы в Рубиновый дворец, всех нас тревожит. Если царевич Эйндакоумма и впрямь намерен действовать своей небесной силой, то как бы не случилось греха! Но прежде спросим еще раз: неужели славный отпрыск Тиджамина желает появиться здесь именно сегодня ночью?
— А как же? — встрепенулся тут Пинняхата. — Ведь совсем недавно мы с вами столь пространно беседовали об этом: всё обсудили и пришли к согласию. Так я, не ведая сомнений, и считал, что дело наше улажено. С одной лишь этой мыслью припал я к золотым стопам моего государя и доложил о том, сколь благополучно мы здесь обо всем договорились. А дальше было так. В своем могуществе наш властелин не знает себе равных — божественная сила его беспредельна. Вот и изволил он сказать: «Грядущей ночью я намерен посетить четыре острова, подвластных Тиджамину, и обозреть небесные владения!»
Услышав это, один из его сподвижников по имени Тиримингала вдруг вмешался: «Ведь Пинняхата уже доложил, что этой ночью можно навестить царевну, владеющую Рубиновым дворцом. Совершив осмотр селений на четырех великих островах, ваше высочество, если пожелает, сможет направить царственные стопы прямехонько на Гору Ароматов!»
«Чудесно, этой ночью и отправлюсь!» — молвил государь.
Когда я услышал такие речи моего владыки, то, верите ли, все волоски на теле моем ожили и зашевелились от ужаса. Вам даже и не вообразить, а я бессилен описать, как умеет это делать наш господин!
Итак, сегодня ночью государь, великий Эйндакоумма, измерит царственными шагами небосвод и собственной персоной прибудет в Рубиновый дворец, дабы одержать в любви желанную победу! Лишь по истечении срока, когда, утолив любовный пыл, мой повелитель отправится в обратный путь, осмелюсь я предстать перед его очами...
И помните, достойные феи, если бы случилось так, что юная царевна вдруг отказалась бы от свидания, почувствовав боязнь или отвращение к славнейшему из славных, и ему пришлось бы вернуться ни с чем, то уж тогда не миновать грозы и бури. Как говорится, «если рушится гора, то гибнут и деревья»! Тут уж всем грозит беда! Ведь гнев властителя не знает преград, а мощь его и сила всколыхнут и твердь земную, и воды, и небесные пространства вплоть до селений натов и священной вершины Меру. Тогда весь мир содрогнется! Кому ж по силам противостоять могущественному потомку Тиджамина?
Когда сегодня мой повелитель прошествует в Рубиновый дворец, я лучше где-нибудь неподалеку спрячусь, а уж завтра, если замечу благоприятный знак, без опасения припаду к царственным стопам моего господина!
Так долго еще рассуждал хитроумный Пинняхата перед обитательницами заповедного дворца на Горе Ароматов, пока те не осмелились спросить его опять:
— Значит, грядущей ночью ваш господин благоволит направить драгоценные стопы в запретный Город Ароматов?
— Вы правы, наш великий государь, властелин всего живого на необъятном острове Забу, желает собственной персоной явиться сегодня с наступлением темноты в эти благословенные места! — отвечал Пинняхата.
Тут фея Падуматейнги обернулась к фее Ятимоутте и так сказала:
