Я двинулся в раздевалку, и девушка двинулась со мной. Ее звали Нана-дират. Я вошел, и все игроки замолчали и посмотрели, как я направляюсь в свою личную гардеробную. Повисла мертвая тишина. Никто не знал, что сказать. Я их не виню. В конце концов, что вообще можно сказать человеку, выбившему двадцать три хоум-рана из двадцати трех последних раз, когда брал в руки биту?
Мы со всей командой давно не нуждались в пустой болтовне.
Я был для них как бог.
Они молились в храме моей биты.
Стены моей гардеробной были увешаны гобеленами с изображением моих бейсбольных подвигов, вытканных золотом и усеянных драгоценными камнями.
Вот гобелен, на котором я обезглавливаю питчера ударом в линию. На другом гобелене показана команда противника, сгрудившаяся вокруг дыры в инфилде между второй и третьей базами. Мяч в тот раз так и не нашли. Еще один изображает, как я принимаю чашу драгоценных камней от Навуходоносора за удачное завершение сезона 596 года до Р. Х. со средним результатом.890.
Нана-дират сняла с меня одежды, и я возлег на стол из чистого золота, а она сделала мне предматчевый массаж, умастив меня редкими и экзотическими маслами. Руки у нее были такие нежные, что казалось – это лебеди любят друг дружку в ночь полнолуния.
После массажа Нана-дират облачила меня в бейсбольную форму. У нее это заняло пять минут. Она делала все очень чувственно. А когда закончила надевать на меня форму, у меня встал, и когда добралась до обуви, я едва не кончил. Завершила она тем, что нежно и любовно огладила мои шипы.
Ах, Эдем! Рай может быть и на земле, если вы – звезда вавилонского бейсбола.
– Ладно, пентюх, подымайся! – Мой слух высверлило таким голосом, будто кто-то нарочно давил каблуком очки почтенной старушки. – Выспался, и хватит! Просыпайся! Это тебе не отель! Это бейсбольное поле! – продолжал елозить голос.
На мою голову словно уронили сейф.
Я открыл глаза – надо мной стояли тренер с Сэмом и смотрели на меня сверху вниз. Тренер явно очень злился. Сэм по-щенячьи улыбался, и оскал его тянули за собой передние зубы. Я лежал на травке возле первой базы.
Команда отрабатывала бэттинг. Игроки все время поглядывали на меня и отпускали шуточки. Всем было хорошо, кроме тренера и меня.
– Я знал, что ты никакой не бейсболист, – сказал он. – Ты не похож на бейсболиста. Я думаю, ты и бейсбольного мяча никогда раньше не видел.
– Что произошло? – спросил я.
– Ты только послушай его, Сэм, – сказал тренер. – Нет, ты понял? Этот щегол у меня спрашивает, что произошло. А что, еб твою мать, могло, по-твоему, произойти? Перебери все варианты и сам скажи мне, что могло произойти. Что, в самом деле, могло произойти? – Тут он снова принялся орать: – Тебя шарахнуло по башке! Ты просто торчал на поле, как придурок какой-то, и тебя шарахнуло по башке! Ты даже не шевельнулся! Мне кажется, ты даже мяча не заметил! Стоял там, будто на остановке автобуса ждал!
И он нагнулся ко мне, схватил меня за воротник и поволок по траве на улицу.
– Эй, перестаньте! – сказал я. – Прекратите! У меня голова раскалывается! Что вы делаете?
Слова мои не возымели на него никакого действия. Он лишь тащил меня дальше. А потом оставил лежать на тротуаре. Я долго там провалялся – сначала думал, что, наверное, не приспособлен быть профессиональным бейсболистом. Потом я подумал о своих вавилонских грезах и о том, как это было приятно.
Вавилон… какое милое место.
Так все и началось.
С тех пор я туда возвращаюсь все время.
Удар бейсбольным мячом по голове стал моим билетом в Вавилон 20 июня 1933 года. Как бы там ни было, теперь у меня оставалось несколько часов до встречи со своим первым за три с лишним месяца клиентом, поэтому я от морга дошел до Портсмутской площади на краю Китай-города, сел на лавочку и стал рассматривать, как по парку туда-сюда бродят китайцы.
Потом я решил немного погрезить о Вавилоне. Все было мне подвластно: заряженный револьвер, немного свободного времени, – потому я и отправился в Вавилон.
Мои последние приключения в Вавилоне касались крупного детективного агентства, которое я там завел. Я был самым знаменитым частным сыщиком Вавилона. Моя роскошная контора находилась у самих Висячих садов. На меня работали три очень искусных оперативника, а секретаршей служила потрясающая красотка, глаз не оторвешь: Нана-дират. Она стала постоянной героиней моих приключений в Вавилоне. Идеальная партнерша во всем, что я там делал.
Когда я был в Вавилоне ковбоем, она была учительницей, которую похитили плохие парни, и я ее спас. В тот раз мы чуть не поженились, но что-то помешало, и этого не случилось.
В моей военной карьере я был в Вавилоне генералом, а она – медсестрой: ухаживала за мной, пока не исцелила от жутких ран, которые я получил в битве. Она омывала мне лицо прохладной водой, а я жаркими вавилонскими ночами метался в муках и бреду.
Наны-дират мне всегда было мало.
Она постоянно ждала меня в Вавилоне.