Она – с длинными волосами, гибким телом и грудями, что путали мне все чувства. Подумать только: я б ни за что ее не встретил, не шарахни мне по голове бейсбольным мячом.
Иногда я забавы ради прикидывал, какую форму могут принять мои приключения в Вавилоне. Иногда они бывали книгами, которые можно читать в уме, но чаще всего смотрелись, как фильмы. Хотя один раз я сделал их пьесой, где сам был вавилонским Гамлетом, а Нана-дират – Гертрудой и Офелией сразу. Пьесу я бросил посреди второго акта. Как-нибудь вернусь и продолжу с того места. Конец там должен отличаться от того, чем закончил пьесу Шекспир. У моего «Гамлета» будет счастливый финал.
Мы с Наной-дират улетим на самолете, который я сам изобрету и построю из пальмовых листьев, а мотор у него будет работать на меде. Мы улетим в Египет и будем ужинать там с фараоном на золотой барке, плывущей по Нилу.
Да, к такому нужно вернуться как можно скорее.
Кроме того, я пережил в Вавилоне полдюжины приключений в виде комиксов. Так их делать очень весело. Они срисованы с «Терри и пиратов» [67]. Героиней комиксов Нана-дират смотрится очень здорово.
Я только что закончил детектив о частном сыщике в форме повести для детективного журнала вроде «Грошового детектива» [68]. Читая повесть абзац за абзацем, страницу за страницей, я переводил слова в картинки, которые можно смотреть и перематывать в уме, словно видеть сон.
Детектив заканчивался сценой, в которой я ломаю руку лакею, пока он пытается зарезать меня тем же ножом, которым прикончил старую вдову, мою клиентку, нанявшую меня разобраться с некими украденными полотнами.
– Видишь? – сказал я, торжествующе повернувшись к Нане-дират и оставив злобного негодяя корчиться от боли на полу – расплата за жизнь, исполненную воровства, предательства и убийств. – Это действительно сделал дворецкий!
– Оххххххх! – простонал дворецкий с пола.
– А ты мне не верила, – сказал я Нане-дират. – Ты говорила, что дворецкий этого сделать никак не мог, но я-то знал, и теперь свинья заплатит за свои преступления.
И я хорошенько пнул его в живот. Отчего он вынужден был перестать думать о боли в руке и сосредоточиться на области желудка.
Я был не только самым знаменитым детективом в Вавилоне, но и самым крутым – как скальный утес. Злоумышленники мне были без надобности, и с ними я мог обходиться крайне жестоко.
– Дорогой, – сказала Нана-дират. – Ты так изумителен, но обязательно ли было пинать его в живот?
– Да, – ответил я.
Нана-дират обвила меня руками и прижалась ко мне всем своим прекрасным телом. Потом заглянула мне в холодные стальные глаза и улыбнулась.
– Ну и ладно, – сказала она. – Никто не совершенен, дурында ты эдакая.
– Пощады, – сказал дворецкий.
Дело закрыто!
Сидя на садовой скамейке, когда Соединенные Штаты Америки едва-едва вступили в войну с Японией, Германией и Италией, я решил свое следующее приключение частного сыщика в Вавилоне оформить в виде романа с продолжением, в котором будет пятнадцать глав.
Я сам, разумеется, буду героем, а Нана-дират – героиней, моей преданной и любящей секретаршей. Негодяем я решил позаимствовать Мина Беспощадного из «Сверка Гордона» [69].
Придется изменить ему имя и немного подправить характер, чтоб отвечал моим нуждам. Это нетрудно. Такое вообще-то мне доставит массу удовольствия. Очень приятную порцию своих восьми лет я придумывал ситуации и персонажей в Вавилоне – к пущему несчастью, вплоть до того, что это пошло во вред моей реальной жизни, какой бы та ни была.
Уж лучше древний Вавилон, чем в двадцатом веке пытаться свести концы с концами ради какого-нибудь гамбургера, а Нану-дират я люблю гораздо больше любой женщины, с которой встречался во плоти.
Первое – что делать с Мином Беспощадным? Поменять ему имя. Вот первое, что нужно сделать. В моем сериале он станет д-ром Абдулом Форсайтом: всем известно, что щедрее и добрее его нет в Вавилоне человека, однако под его клиникой, где он бесплатно лечит бедняков, имеется тайная лаборатория. И там он конструирует мощный и злобный луч, которым хочет завоевать весь мир.
Луч этот превращает людей в теней-роботов, абсолютно подвластных д-ру Форсайту и по малейшему его мановению выполняющих черное дело.
Он разработал план: создать искусственную ночь, состоящую из его теней-роботов, которые будут перемещаться из города в город под покровом настоящей ночи, порабощать ничего не подозревающих горожан и превращать их в новых теней-роботов.
План очень искусный – д-р Форсайт уже превратил в теней-роботов тысячи ничего не подозревающих беспомощных бедолаг, пришедших к нему в клинику за бесплатной медицинской помощью.
Они приходили, чтобы д-р Форсайт им помог, а затем исчезали с лица Земли. В Вавилоне их отсутствия никто не замечал, такими бедными они были. Иногда приходили их родственники или друзья – узнать, куда они пропали. Часто и они в свою очередь исчезали.
Вот изверг!