Интересно, задумался я на миг, а что у них в мешке? Как бы поздновато что-то вывозить из морга, однако у них, должно быть, есть на то причина, ибо они только что именно это сделали. Я вошел в морг и поискал Колченога, но нигде его не смог найти. Его не было ни в комнате для вскрытия, ни внизу в «холодной кладовой» с его возлюбленными жмуриками. Я опять вышел в передний вестибюль, и тут с улицы вошел Колченог. В руке он держал бумажный пакет. Он проколченожил по вестибюлю ко мне.
– Ну что, – сказал он. – Какое приятное зрелище. Ты что опять тут делаешь? Подыскиваешь себе партнершу, которая так же паршиво танцует? Ну так у нас они имеются. Покойники – такие же плохие танцоры, как ты, Сыщ.
Эту шутку Колченог любил повторять как можно чаще. Однажды мы с ним вместе отправились на танцы – у нас была двойная свиданка с парой стенографисток. Я всегда танцевал кошмарно. А ему примстилось, что смотреть, как я пытаюсь танцевать с рыжей дурочкой, – полная умора.
Сам же Колченог, разумеется, – танцор, каких поискать. Все изумляются. Часто вся танцплощадка замирает – стоят и смотрят, как танцует Колченог. Глазам своим не верят. А когда я танцую, всем плевать.
Люди даже всерьез предлагали Колченогу открыть танцевальные классы, как Артур Мёрри [85].
Вот бы посмотреть на это дело.
– Что у тебя в пакете? – спросил я, сбивая его с темы танцев.
– Сэндвич, а тебе не полагается. Это мой ужин. Что ты вообще тут делаешь, Сыщ? Пришел вернуть мне револьвер и полсотни? Я очень на это надеюсь, вот только не думаю, что у меня сердце выдержит.
– Нет, – ответил я. – У меня к тебе деловое предложение.
– Ты слишком обанкротился для деловых предложений, – сказал Колченог. – Так чего тебе на самом деле надо?
– Я не шучу, – сказал я. – У меня добросовестное предложение, подкрепляется деньгами.
– Деньги? – спросил он. – У тебя?
– Ага, моя черная полоса завершилась. Я иду в гору. Ничто меня теперь не остановит.
– Я знаю, ты – человек непьющий, Сыщ, а потому должен быть трезв. Господи. Сначала Пёрл-Харбор, а теперь ты с деловым предложением. Что дальше? Давай зайдем ко мне в кабинет и все обсудим, только подножек мне лучше тут не ставить – занозы останутся.
«Кабинетом» Колченогу служил стол в комнате для вскрытия.
Я шел за Колченогом, который шустро передвигался на своем деревянном стебельке.
– Эй, – сказал я, вдруг вспомнив двух людей и мешок, который они уносили. – А у тебя тут что-нибудь забирали несколько минут назад?
– Ты о чем? – спросил Колченог.
– Отсюда вышли два человека с большим мешком, чем-то набитым.
– Нет, – ответил Колченог. – Отсюда никто ничего забирать не должен. Забирать уже поздно. Мне кажется, город и округ Сан-Франциско только что ограбили. Интересно, что они взяли. Что, к дьяволу, вообще можно украсть в морге? Мы только одно тут держим. То есть у нас же не бакалейная лавка.
Сказав это, говорить он перестал и очень серьезно посмотрел на меня. Затем почесал подбородок и вздохнул.
– Как я уже сказал, – сказал он, – у нас тут имеется только одно, и этого одного, мне кажется, стало на одно меньше.
– Ты думаешь то же, что и я начинаю думать? – спросил я, начиная об этом думать.
– Угу, – ответил он. – Упыри.
Мы вернулись в «кабинет» Колченога – комнату для вскрытия.
Войдя туда, Колченог несколько секунд постоял перед небольшим стенным ле´дником для мертвых людей. То был мини-холодильник, в котором хватило бы места четырем мертвецам. Остальных жмуриков держали внизу, в большой камере холодного хранения. А те, кого хранили наверху, были особыми. Не знаю, почему. Так и не спросил. Мне все равно.
Я думал, Колченог проверит ледник, не пропал ли кто оттуда, но он подошел к столу, сел и вытащил из пакета сэндвич. Мне же махнул в направлении кофейника, стоявшего на плитке.
– Налей себе, – сказал он, кивнув на судебно-медицинскую мойку, рядом с которой помещалось несколько чашек. – Да и мне заодно. А я сэндвич съем, пока не остыл.
– А как же пропавший труп? – спросил я по пути к судебно-медицинской мойке за чашкой.
– К тому времени, как сэндвич остынет, оно вряд ли вернется. Я ж не для того покупал себе горячий сэндвич, чтобы есть его холодным. Понимаешь, о чем я?
– Ага, – ответил я. – Понимаю. Мне просто интересно, кому понадобилось красть труп из морга.
– Я тебе уже сказал. – Колченог откусил бекона, латука и помидора – БЛП, старая добрая композиция. Слова его завязли в сэндвиче, но я их все равно разобрал. – Упыри, – повторил он. – Но почему же, к дьяволу, им не взять труп с кладбища? Зачем мой понадобился?
– Может, хотели свежего, а не черствого? – предположил я.
– Логично, – сказал Колченог. – Как бы. Наверное.
Я налил две чашки Колченогова кофе и отхлебнул из одной. Жидкость шарахнула мне по вкусовым почкам, и я скривился. Его кофе действовал, как удар бейсбольной битой в зубы.
– Таким кофе мертвецов можно воскрешать, – заметил я.
– Не думай, что я об этом не думал, – сказал Колченог. – Особенно ту поблядушку, что привезли сегодня утром.
– Ты про ту, которую собирался ебать, когда я заходил? – уточнил я.