Я просто никогда не был дамским угодником, но теперь все это изменится – как только я сопру труп, получу остаток гонорара и стану самым знаменитым частным детективом в Сан-Франциско, хотя лучше – в Калифорнии, нет – в Америке. Кой черт размениваться на мелочи, пусть будет вся страна.
У меня уже был верный план кражи трупа.
Все пройдет как по маслу.
Идеально.
Поэтому я откинулся на спинку и принялся грезить о Вавилоне. Мой разум без труда соскользнул в прошлое. Я уже был не в автобусе. Я был в Вавилоне.
Во
– Какая хорошая, – говорил он, осматривая текстуру тени.
– Вы гений, – сказал его прихвостень Рота, стоя рядом с доктором и тоже глядя на тень. Полюбовавшись делом своих рук, доктор Абдул Форсайт передал тень Роте, который ее принял и водрузил на вершину шестифутовой кучи других теней. В куче лежала тысяча теней. В лаборатории громоздилась дюжина таких куч или около того.
У доктора Форсайта теней уже хватало на искусственную ночь в среднем городке. Чтобы привести замысел в действие, недоставало одного-единственного ингредиента. Кристаллов ртути, только что изобретенных доктором Франциском, врачом-гуманистом, посвятившим свою жизнь добрым делам в Вавилоне. Он жил у Ворот Иштар со своей прекрасной дочерью Синтией, у которой имелась сводная сестра по имени Нана-дират.
Доктор Франциск изобрел кристаллы ртути для того, чтобы привести в движение ракету, которую он конструировал, дабы улететь ею на Луну.
Положив на кучу тень бессчастного сандальщика, пришедшего в клинику, чтоб ему осмотрели болячку, но задержавшегося, чтобы в конце концов превратиться в тень и стать частью дьявольского плана, Рота вернулся к своему злокозненному хозяину.
– Что теперь, хозяин? – спросил он.
– Кристаллы ртути, – ответил доктор Абдул Форсайт. – И тогда мы в деле.
И оба они злодейски расхохотались. По тому, как они хохотали, уже было ясно: дело, которому они служат, не подразумевает пенсионных льгот. В их занятиях не бывает выслуги лет.
Я вдруг понял, где я, и, словно у артиста скоростной стрельбы в ковбойском кино, рука моя метнулась вверх и дернула за шнурок, чтобы автобус остановился. Успел как раз вовремя.
Еще несколько секунд – и я бы проехал свою остановку.
Грезить о Вавилоне – коварная штука.
Одна ошибка в расчетах – и окажешься в нескольких кварталах от своей остановки.
К счастью, это моя последняя поездка на автобусе, и волноваться о том, как бы не проехать свою остановку, мне больше не придется.
Слава богу. Однажды, грезя о Вавилоне, я проехал до самого конца маршрута, и у меня не было денег, чтобы вернуться, а водитель не разрешил мне ехать бесплатно, хоть я и объяснил ему, что денег у меня нет, и солгал, будто все проспал.
– Мне такое постоянно вешают, – сказал он, проявив редкостную черствость к моей незадачливости. – На моем автобусе за байки не поездишь. Мне нужен никель. Если никеля у тебя нет, вылезай из моего автобуса. Не я правила сочинял. Поездка стоит никель. Я тут просто вкалываю, так что выметайся из моего автобуса.
Мне совсем не понравилось, как этот сукин сын называет автобус «своим», как будто он этой хренью владеет.
– Вы владелец этого автобуса? – спросил я.
– В смысле? – спросил он.
– В том смысле, что вы этим автобусом владеете? Вы так все время твердите «мой автобус», что я было подумал, будто вы владелец этого блядского автобуса, берете его к себе домой и ложитесь с ним спать. Может, даже на нем женаты. Этот автобус – ваша жена.
Больше я ничего сказать не успел, потому что водитель автобуса вырубил меня одним ударом, прямо не вставая с места. Полный отбой. Я пришел в себя десять минут спустя – сидел на тротуаре, прислонясь к фасаду аптеки.
Идеальным завершением автобусной поездки стало то, что привело меня в чувство. На меня писал песик. Может, решил, что я похож на водоразборный кран. Как бы там ни было, те дни уже в прошлом. У меня в кармане восемьсот долларов, и это мое последнее автобусное путешествие.
Сойдя с автобуса, я обернулся и заорал водителю:
– Иди нахуй!
Он сильно изумился. Так ему и надо. Собачкам на меня больше не писать.
Когда я входил в морг, оттуда, неся между собой здоровый мешок, выходили два парня. Нельзя сказать, что´ было в мешке, но явно что-то тяжелое. Они, похоже, сильно спешили. Перед моргом вторым рядом была запаркована машина с открытым багажником. Мешок парни сунули в багажник, захлопнули его и уехали. Они так спешили, что задние шины взвизгнули, когда они отъезжали.