Сержанта Катка так увлек допрос громилы, что он было не отреагировал, когда я вбежал в комнату для вскрытий с револьвером в руке, либо признал меня и понял, что непосредственного внимания мне не требуется.
Но теперь он смотрел прямо на меня.
Его внимание переключилось с баклана, только что ставшего дятлом.
– Меня наняли… – начал громила.
– Заткнись, таракан, – сказал сержант Каток, переключая внимание на меня. «Таракан» заткнулся. Он не хотел ночевать в морозилке с теми немногими телами, что остались в морге, чудом избежав покражи.
– Привет, Зырь, – сказал Каток. – К чему пистоль? Да и что ты вообще тут делаешь?
– Зашел вот в гости к Колченогу и услышал какую-то шумную деятельность изнутри, – сказал я. – Я сразу понял: тут что-то не так, потому что здесь хранят мертвых людей, а они, как широко известно, галдеть не станут, поэтому я изготовился к бою. Что случилось? – сказал я, молясь Господу Богу, чтоб Колченог не проболтался насчет меня: дескать, я один из тех, кто уволок отсюда свежий труп и радостно запихал его в багажник.
– Поймал тут упырей, – сказал сержант Каток. – Сперли у Колченога два трупа, а потом вернулись за добавкой и попутно решили его отделать. Сукины дети. Я им преподавал небольшой урок в том смысле, что преступность себя не окупает.
И он между делом пихнул бандита поглубже в морозильник так, что на нас остались смотреть только глаза громилы.
– АААААААААААААААЫЫЫЫЫЫЫ! – ответил бандит на пихание себя в морозильник снова.
– Видишь, преступность не окупается, – сказал Каток бандиту, заталкивая лоток до упора, и закрыл дверцу. Из морозильника до нас доносились сдавленные вопли этого человека.
–
Сержант Каток подошел к столу и налил себе чашку мертвецкого кофе.
– Оставлю его там на некоторое время. Пускай остынет маленько. Когда я с этим подонком закончу, трупов он больше красть не будет.
Каток отхлебнул кофе.
И даже не поморщился.
Чертовски крутой легавый.
Из морозильника неслись сдавленные вопли.
–
…снова и снова.
Похоже, ни Колченога, ни Катка это не волновало, так что и мне волноваться не след.
Я взял чашку и присоединился к кофейным возлияниям Колченога и сержанта Катка, а громила вопил себе дальше с лотка, упакованного в городской холодильник.
– Я как раз говорил сержанту Катку перед тем, как ты сюда впрыгнул, Сыщ, – я это очень ценю, кстати, не подойди сержант, ты стал бы моим героем, – что эти парни украли у меня сегодня два трупа, – сказал Колченог. – Черт знает, зачем им понадобились два. Они как раз готовились обработать меня еще раз, когда появился сержант. Такой оборот. Сегодня удачный день.
Колченог смотрел мне прямо в глаза, когда говорил: «Удачный день». Я это оценил. Конечно, двести пятьдесят долларов в кармане – не конь начхал.
– Я выясню, зачем эти парни украли трупы, – сказал сержант Каток. – Пускай наш друг побудет в холодной, пока мы кофе не допьем. К тому времени станет разговорчивей – и, мне кажется, никаких трупов ему красть больше не захочется. Он исправится, этот ебаный осквернитель.
Вопли продолжали выбираться к нам из морозилки. Они не прекращались. Судя по звуку, парень там сходил с ума.
– Есть представление, зачем парням понадобилось красть твои трупы, а? – спросил сержант Каток у Колченога.
– Ни малейшего, – ответил Колченог. – Я думаю, это просто парочка, блядь, упырей. Бела Лугоши гордился бы знакомством с этими уродами.
– Чьи тела они забрали? – спросил сержант Каток.
– Двух женщин, – сказал Колченог. – Самоубийцу-разведенку, этой не жалко, и тело той убитой, которую ты привез.
– Ее, значит? – сказал сержант. – Симпатичная женщина. Очень жаль. Значит, подонки украли ее тело. Это уже чуточку поинтереснее.
Бандит-упырь продолжал вопить из ледника.
– Я думаю, он почти готов, – сказал Каток. – И вряд ли мне будет трудно вытрясти из него правду.
Другой бандит по-прежнему зимовал в углу на полу. Он точно был без сознания. Когда Каток их выключает, они не включаются.
–
Сержант Каток отхлебнул еще кофе.
И тут в комнату для вскрытий прогулочным шагом вошел третий бандит – он искал своих
Бандит побелел как простыня.
– Ошибся комнатой, – сказал он. Слова, покидая его рот, были очень сухими. Точно пустыня Сахара заговорила. – Извините, – сказал он, с большим трудом разворачиваясь и нестойко направляясь к убежищу двери будто за миллион миль от него. Из дышащего жизнью бандита он мгновенно превратился в бандита, вырезанного из картона.
– Минуточку, гражданин, – сказал сержант Каток и мимоходом отхлебнул кофе. – И к каким таким ебеням вы, по вашему мнению, собрались?