— Так. Можно всё-таки поподробнее? — спросил парень. Лезть под землю не хотелось, да ещё непонятно, зачем. — Каким образом мне там принимать это самое наследие?
— Ясно, каким, — хмыкнул крыжатик. — Побудешь среди родных и примешь. Так-то, если бы кто живой был из старших, можно было и без того обойтись, но теперь-то уж сам понимаешь — нет больше твоих, кончились. Потому только так. И ещё скажи спасибо, что предки хоть о таком побеспокоились.
В общем, яснее не стало. Добиться чего-то ещё от крыжатика не вышло, так что Валерка решил, что на месте разберётся, и направился к расщелине. Полкан, хоть ему и не хотелось идти, — это было очень видно по поведению, пёс поскуливал и поджимал хвост, — всё равно направился вслед за Птицыным. Не хотел он оставлять Валерку одного.
— Эй, крыжатик, а ему-то можно? — Спросил Птицын, оглянувшись.
— Да пущай идёт, чего б нет-то. Он тварь неразумная, ему там ничего не навредит.
— Точно? А то он боится. — Если б Валерке самому не было так тревожно, он бы предпочёл Полкана в могильник не водить. Оставил бы снаружи, только без поддержки пса идти было страшновато.
— Ты, Валерка, пойдёшь или так и будешь тут топтаться? — проворчал крыжатик. — А то сейчас Агапа в себя прийдёт. Сюда, ясно дело, не заявится, но проследить сможет. Будет потом над твоей нерешительностью насмешничать.
Птицын пожал плечами и отправился внутрь. И Полкана снаружи оставлять не стал, хотя и корил себя за слабохарактерность.
Пробраться через расщелину оказалось не так-то просто. Парень изогнулся буквой зю, чуть не застрял. Даже в какой-то момент запаниковал, что так и останется зажатый острыми камнями. Однако, запаниковав, дёрнулся, и, наконец, вывалился внутрь. Здесь, под холмом, оказалась достаточно просторная полость. За спиной заскреблось, завозилось, и на спину Валерке приземлился Полкан.
Темнота внутри была непроглядная. Зрение у Птицына давно обострилось, и ночная темнота не была уже препятствием — он к этому привык и воспринимал, как должное. Однако сейчас парень как будто вернулся на несколько месяцев в прошлое, когда никаких «сверхспособностей» у него не было.
— Полкан, ты чего-нибудь видишь? — почему-то шёпотом спросил парень.
Полкан лизнул его в лицо и промолчал. Тоже ничего не видел, значит. Пришлось лезть за телефоном. Фонарик помог сориентироваться. Полость в земле оказалась не слишком большой. Ожидаемого склепа тут не оказалось — обычная пещера, совсем небольшая. Валерка ожидал увидеть ниши с гробами, как в какой-нибудь компьютерной игрушке. Видно, стереотип сработал. Здесь ничего такого не было — только неровные стены, уходящие куда-то в высоту, и на самом верху крохотное пятнышко дневного света. Единственное, что роднило это место с кладбищем — это чувство спокойствия и умиротворения. Нельзя сказать, что Валерка был частым гостем на погостах, но каждый раз, когда доводилось там бывать, его охватывали чувства печального спокойствия и строгого уюта. Даже дышать становилось будто бы легче — воздух казался прозрачным и невесомым, тревоги и суета отступали прочь. Вот и в этой пещере было ровно такое же ощущение. Пока пробирался сюда — тревожился. Гадал, что он будет здесь делать, боялся, что его начнут пугать духи предков, а ещё на краю сознания билась тоска по Алисе, печаль оттого, что друзья его не понимают, близящаяся война с Аспидом, беспокойство за Радея Тихославовича — он как-то незаметно успел подружиться с «псом царской охранки». Да вообще, тысячи чувств и страстей. И вот, стоило оказаться внутри, и всё это как-то незаметно отступило, подернулось дымкой. Что все эти страсти по сравнению с вечностью?
«Здесь нет смерти, — понял Птицын. — Только вечность и прошлое. Поэтому и не страшно».
По-прежнему было непонятно, что делать, но Валерку это больше не беспокоило. Для начала он решил просто отдохнуть и побыть в тишине. Посреди пещеры как раз обнаружился плоский камень — очень удобный даже на вид. Парень прошёл к нему и уселся, довольно вздохнув. Камень оказался нехолодным, от него веяло лёгким теплом. Рядом, у ног, улёгся Полкан. Какое-то время Птицын сидел, разглядывая стены, потом пожалел тратить заряд телефона и выключил фонарик. Здесь, в центре пещеры было уже не так темно. Ночное зрение по-прежнему отказывало, но из-за отверстия где-то высоко вверху можно было увидеть тени, которые отбрасывали неровности на стенах пещеры.
— Тени в темноте, — прошептал Валерка. Ему здесь, в пещере, очень нравилось. Парень здорово устал за последнее время, от переживаний, от вечной беготни, драк. А здесь было тихо и спокойно, и переживать было не о чем, потому что какой смысл переживать о том, что не имеет значения? Здесь была только вечность, а она дама спокойная.
Сколько он так просидел, Валерка бы ни за что не сказал. В темноте и тишине трудно контролировать время. Он сидел на камне, гладя покрытую мелкой-мелкой чешуёй башку Полкана, слушал своё сердцебиение и дыхание пса, и ему было хорошо. А потом узоры теней на стенах вдруг начали складываться в картины.
