— Знаете, можно ведь, наверное, на почтовой станции спросить, — озарило мужчину. — Я ведь там нанимал карету. Честь по чести заплатил, как за полную загрузку, несмотря на то, что всего двое едут… — и опять — полное недоумение, как же так получилось, и почему вдруг он решил оплатить путешествие незнакомой девице. Но Валерка объяснять не стал. Он уже выскочил из-за стола, распрощался с растерянными хозяевами и, ухватив за руку Агапу, потянул её из дома.
— Куда же вы, а как же чай⁈ — крикнула вслед хозяйка. Птицын не ответил, слишком спешил.
— Блин, надо было спросить, где у них почтовая станция! — на ходу выругался парень.
— Сейчас найду, — тяжко вздохнув, проскрипел крыжатик. — Сверху-то виднее…
И, действительно, нашёл. Так что до почтовой станции они добежали быстро, а вот там случился затык. Почтмейстер наотрез отказался выдавать конфиденциальную информацию какому-то подозрительному оборванцу.
— Не имею такой привычки, рассказывать о делах пассажиров наших, — Недовольно возмущался усатый мужчина в щегольской синей форме с иголочки. — Вы, сударь, выглядите, как разбойник. И ведёте себя не так, как должен степенный и приличный господин. Если вы и дальше будете настаивать, я вызову полицмейстера, и он посадит вас в каталажку, до выяснения!
Валерка уже с трудом себя контролировал, и готов был лезть в драку. Сдержался — оказаться в каталажке сейчас было бы совершенно не к месту. Почтмейстер, между тем, продолжал возмущаться:
— Вы явились в наш город в неподобающем виде! Девицу ещё полуголую притащили! Нарушаете общественный порядок, носитесь по улицам! Знаете, пожалуй, я в самом деле вызову полицию. Потрудитесь оставаться на месте, сударь.
— Эй, вообще-то, я князь! — парень продемонстрировал кольцо, добытое у русалок. Он его так и таскал на среднем пальце левой руки — по большей части потому, что забыл снять. Не мешает — и ладно. — А ещё — проводник. Слышали о таком?
— И что с того, что князь? — пожал плечами почтмейстер, поднимаясь из-за стола. — У нас, на Руси, вашего брата как собак нерезаных. Кое-кто так и вовсе ведёт себя, как откровенные разбойники. А в нашем городе княжеские кланы и вовсе запрещены — он, знаете ли, государственного подчинения. Так что прошу никуда не уходить, а с вами сейчас разберутся. А насчёт проводников — это вы кому другому лапшу на уши вешайте. Я вовсе не верю во все эти сказки про другую сторону и про разделение мира. И проводников ваших не существует вовсе. Уж меня вы точно не проведёте, ясно вам! Счастливо оставаться!
Вот тут Валерка уже не выдержал. Слишком устал, слишком перенервничал. Да и не ожидал он, что с ним будут так разговаривать. Как-то привык за последнее время, что к нему относятся более-менее вежливо, как к приличному, и не важно, во что он одет. И этот напыщенный почтмейстер его откровенно раздражал — слишком уж он был важный и спесивый. Как козёл. Даже глаза такие же — с горизонтальным зрачком. И бородка самая что ни на есть козлиная, совершенно убогого вида. Парень схватил мужчину за руку и потащил прочь из здания почты, а на улицу они вышли уже в верхнем мире.
— Вот что, господин почтмейстер, — сказал Валерка опешившему от резкой смены обстановки мужчине. — Раз вы в проводников не верите — то и продолжайте не верить. Можете считать, что вам всё окружающее кажется. Только имейте ввиду, если я вас тут оставлю, вас тоже вскоре обязательно посадят в тюрьму. И обращаться с вами будут не как с уважаемым почтмейстером, а как с неизвестным бродягой, который нацепил на себя карнавальный костюм.
В этот момент мимо почтового отделения города Перевоз рыча проехал грузовик. Очумевший почтмейстер от ужаса заблеял и, кажется, начал обращаться в козла — по крайней мере, рука, которую сжимал Валерка, начала истончаться и покрываться шерстью, а пальцы стремительно укорачивались и складывались в копыто.
— А ну прекратить! — рявкнул Валерка и отвесил почтмейстеру хлёсткую оплеуху. — Ну что, поверил теперь, что я проводник?
Превращаться козёл перестал, а вот говорить внятно так и не мог. Продолжал блеять от ужаса. Куда делись привычные домики с огородами? Где его родное здание почты? Чем это чёрным и гладким покрыты дороги этого чужого, страшного города? И, самое главное, отчего здесь так неприятно пахнет?
— Приди в себя! — снова рявкнул Птицын. — Куда отправилась карета, которую сегодня утром наняли, говори! Ну? Или оставлю тебя здесь навсегда! И никто тебя никогда не найдёт, ясно⁈
— В Сергач! В Сергач они направились! Ещё, наверное, и до середины пути не добрались! — проблеял несчастный почтмейстер, и Валерка тут же перешёл обратно на тёмную сторону — на них и так уже с недоумением оглядывались редкие прохожие. Устраивать переполох ещё и в верхнем городе Птицын посчитал излишним.
Почтмейстер был прочно забыт сразу же, как Валерка выпустил его рукав из рук
— В Сергач! — крикнул он спутникам. — Бежим, может, ещё по дороге успеем перехватить.
