Новое предложение штаба 6-й армии, суммируя и подчеркивая все прошлые предложения, гласило примерно следующее: «Дальнейшее сопротивление, как приказано, в окружении невозможно. Слишком мало сил. Более, чем половина фронта, не имеет заготовленных позиций. Нет материалов для строительства оборонительных позиций. Прежде всего, нет леса для блиндажей. И все это перед началом русской зимы… Снабжение, пока имелась сухопутная связь, уже было недостаточным. Снабжение с воздуха еще более недостаточно. Поэтому из-за зимних условий борьбы, которые люди выдержать не могут, и из-за недостаточного снабжения с воздуха, зависящего зимой от метеорологических условий, дальше в «котле» удержаться невозможно. Я еще раз и убедительно прошу дать немедленное разрешение на прорыв».
Такое же предложение было послано 23 ноября письменно, в подробном изложении, с точным подсчетом всего необходимого, через одного офицера – самолетом в армейскую группировку «Б» и в армейскую группировку «Дон» (фельдмаршал фон Манштейн), которой 6-я армия стала подчиняться с 24 ноября. Все командиры корпусов были осведомлены об этом предложении. Они разделяли мнение штаба армии.
В течение 23 ноября 6-ю армию можно рассматривать как окруженную. Поздно вечером 23 ноября из ОКХ через армейскую группировку фон Вейхса поступило решение Гитлера, в качестве ответа на мое предложение прорваться из «котла»… Помимо того, что окружение под Сталинградом было вдруг неожиданно названо «крепостью», в приказе содержались следующие пункты:
а) точное установление линии фронта по карте 1:100000 с задачей удержать эту «крепость» во всех случаях;
б) указание на предусмотренное на начало декабря наступление с целью освободить 6-ю армию из окружения силами новых частей во главе с 4-й танковой армией;
в) обещание снабжать с воздуха в достаточной степени.
24 ноября командир I арм. корпуса генерал артиллерии фон Зейдлиц, в связи с разговором 22 ноября, представил докладную записку. В ней, кроме краткой характеристики тактического положения и состояния войск, излагалась преимущественно вся серьезность положения со снабжением армии. Докладная записка достигла своего апогея в предложении самовольно, вопреки приказам сверху, прорваться из окружения, «неся ответственность только перед немецким народом».
Я согласился с деловой характеристикой положения. Принимая во внимание стратегические последствия своевольных действий (кавказский фронт), я решил представить эту докладную записку в армейскую группировку фон Манштейна, как новую попытку, в духе моих прежних предложений, добиться разрешения на прорыв. Эта докладная записка, с вышеуказанным добавлением с моей стороны, была отослана с курьером на самолете в армейскую группировку «Дон» (фон Манштейн) 25 ноября.
Еще до того, как докладная записка Зейдлица достигла армейской группировки, 25 ноября на рассвете ко мне поступило сообщение, что на радиостанции принимают приказ из ОКХ. Ввиду исключительной напряженности, ожидая разрешения на прорыв, просьба о котором несколько раз и настойчиво повторялась, я сам отправился на радиостанцию, расположенную на расстоянии 1 км, и присутствовал при расшифровке радиограммы.
Приказ ОКХ гласил примерно следующее: «Восточный и северный участки фронта 6-й армии вплоть до железной дороги южнее полустанка, южнее Котлубань передать под единоличное командование генерала артиллерии фон Зейдлица, командира I арм. корпуса, который за удержание этого фронта несет непосредственную ответственность перед фюрером…»
Радиограмму с этим приказом, который я должен был воспринять как недоверие к моей персоне, я лично передал генералу фон Зейдлицу на его расположенном вблизи командном пункте. На мой вопрос, как он относится теперь к идее прорыва вопреки приказу свыше, он ответил мне, что при этих обстоятельствах (т. е. при его непосредственной ответственности перед Гитлером) ему не остается ничего другого, как придерживаться приказа.
