Затем последовало дополнительное распоряжение I арм. корпусу подготовить в районе Гумрака (примерно в 400 метрах от командного пункта) освободившееся место расквартирования штаба 295-й пехотной дивизии (блиндажи) для уменьшенной оперативной группы штаба 6-й армии. Поздно вечером 21 ноября состоялся еще один телефонный разговор с главнокомандующим армейской группировки «Б». Подтвердив поступление вышеупомянутого приказа, я изложил примерно следующее: «Между тем, ситуация еще больше ухудшилась. Русские танки находятся уже на высотах северо-западнее Калача. Сомневаюсь, возможно ли вообще образование оборонительного кольца, согласно приказу. Передвижение частей может начаться 22 ноября. Но прежде всего я не знаю, какими силами должен быть заполнен прорыв между правым и левым флангами армии. Сумеет ли уйти XI арм. корпус, это еще вопрос. С переданным в мое ведение IV арм. корпусом связи у меня еще нет. Для строительства оборонительных позиций на новой линии фронта ничего не приготовлено. В степной области между Волгой и Доном нет строительных материалов, воды, топлива и т. д. Сам я вместе с оперативной группой штаба армии вылетаю завтра в Гумрак, так как единственное сухопутное сообщение через Калач стоит под вопросом. Я возобновляю свою просьбу об отступлении армии, которое теперь еще возможно, пусть даже с тяжелыми боями в перспективе. Предложение в письменном виде с обоснованием будет послано».
Генерал-полковник Вейхс ответил: «Буду действовать и дальше в духе вашей оценки положения, которую я разделяю. Но прежде всего – вы должны выполнить полученный приказ».
22 ноября утром, около 7:00 остановился проездом в Нижне-Чирской командующий 4-й танковой армии, генерал-полковник Гот с начальником штаба этой армии полковником Фангором, а также с частью штаба. Он появился у меня с бросающимся в глаза напускным спокойствием и сказал примерно следующее: «Штаб 4-й танковой армии по приказу из армейской группировки отзывается для строительства новой линии фронта в тылу и для встречи отступающих частей 4-й танковой армии. Что после перехода IV танкового корпуса под командование 6-й армии остается еще от в остальном исключительно румынских сил моей армии, я не знаю. Подробности о положении IV арм. корпуса мне также неизвестны. Я со своим штабом, как и штаб IV корпуса, с трудом ушел от русских танков. Вчера вечером они (танки) находились в районе южнее Цыбенко». После того, как я кратко объяснил положение 6-й армии, он простился со мной в подавленном настроении примерно со следующими словами: «Мы больше, пожалуй, не увидимся».
22 ноября утром поступили, кроме других, еще следующие донесения:
а) от XI арм. корпуса: «Русские все перебрасывают свои силы через Дон в районе западнее Клетской. Атаки русских против левого фланга корпуса являются, очевидно, лишь прикрытием фланга главных частей, заходящих все дальше на запад. Кроме танков, продвигается на юго-восток также и сильная пехота. XIV танковый корпус в настоящее время обороняется в районе Суханова от атак русских».
б) от I арм. корпуса: «Связь со штабом IV арм. корпуса (генерал саперных войск Йенеке) в районе севернее Цыбенко установлена».
в) от начальника донского предмостного укрепления: «С северо-запада на Калач прорвались русские танки».
Телефонный разговор с главнокомандующим армейской группировки «Б» в полдень 22 ноября. Сначала я доложил в целом о вышеуказанных сообщениях, затем сказал: «Таким образом, мы непосредственно стоим перед окружением 6-й армии. Поэтому я повторяю свое предложение пробиваться на запад, хотя бы из-за причин снабжения. Я не могу себе представить, как можно армию численностью свыше 200 тыс. человек продолжительное время снабжать с воздуха. Даже в спокойные времена, когда нет крупного сражения, это потребовало бы 500–600 Ю– 52 ежедневно, не учитывая противодействия русской авиации и зенитной артиллерии. Сам я вылетаю сейчас с начальником штаба на новый командный пункт армии в Гумраке. Оставшаяся часть оперативной группы последует туда вечером».
Ответ генерал-полковника фон Вейхса: «Нам тоже известно о вашем опасном положении. Я продолжаю действовать в духе 6-й армии. Всего хорошего!»
Между 13:00 и 14:00 я прибыл в Гумрак (из Нижне-Чирской) на самолете с нач. штаба и двумя офицерами для поручений. Летели на высоте 800 метров. Уже в районе восточнее Калача можно было наблюдать сражение. Остальная часть оперативной группы штаба прибыла с наступлением темноты на двух самолетах Ю-52.
22 ноября, в то время как я в блиндаже нач. штаба вместе с генералом Шмидтом составлял новое предложение (радиограмму) прорыва, пришел фон Зейдлитц. Он принял участие в разговоре. Его высказывания достигли высшей точки в следующих (примерно) взволнованных словах: «Это же безумие – оставаться здесь! Ведь тут мы погибнем! Мы должны как можно скорее выйти из «котла».
