Второй раз, когда он также решил отмолчаться в сторонке, случился уже два года назад, когда на строительстве одного из его объектов произошел несчастный случай. Из‐за крушения стены погибло пять человек. И пресса, и семьи погибших ждали объяснений, ждали извинений от лица руководства, но к ним вышел только вице-президент холдинга. Лиам Стивенс на пресс-конференции так и не появился. Да и год спустя, когда в одном из телеэфиров журналистка решила задать ему вопрос касаемо этого случая, он просто пожал плечами, после чего твердым голосом заявил, что предпочитает концентрировать свое внимание на будущем, а не жить прошлым.
Ну и, наконец, третий инцидент, который пока не нашел своего отражения в прессе, – угрозы в адрес Эмили Стивенс. Молодая женщина всерьез напугана тем, что будет с ней и ее ребенком, когда Лиам Стивенс получит результаты ДНК-теста.
И именно этот третий пункт не дает мне покоя, ведь два часа назад Эмили оставила мне на автоответчике странное сообщение.
– Простите, но я не знаю, кому еще могу позвонить. Родители не станут меня слушать. Лиам пытался меня убить. Я в Ленокс-Хилл, я могу потерять ребенка, – всхлипывает она, и запись обрывается.
До этого момента я думала, что у нас еще есть время, но, кажется, у Эмили Стивенс его больше нет.
Я прослушиваю ее сообщение дважды, чувствуя, как в голове складывается пазл. До этого момента я отказывалась ставить эти поступки Лиама Стивенса в одну линию, но что, если в этих историях и кроется его истинное «я»? Что, если в эти самые моменты он наконец сбрасывал свои маски и вел себя так, как того велело его эго, а не нормы и правила, навязанные обществом?
Я прислоняюсь спиной к двери и, закрыв глаза, разрешаю себе снова мысленно собрать его психологический портрет, и он снова идентичен тому профилю, который я уже составила для убийцы. И хотя мне неизвестно, как он мог натравить на Пола собаку, я уверена, что при желании такой человек может быть способен на многое. Лиам Стивенс – идеальный кандидат. Но этот факт меня не радует, а пугает.
Пять лет назад, работая над делом Одри Зейн, я уже выбрала более очевидный вариант, упустив при этом единственно верный. Я не могу наступить на одни и те же грабли дважды. В этот раз мне нужно что-то большее, чем просто чутье и академические знания. Мне нужны факты и неопровержимые доказательства, которые так жаждут получить доблестные детективы.
– Прости, Кев, но я не могу отсиживаться на скамье запасных. Не в этот раз, – говорю я, выключая свет в своем офисе.
Я стараюсь не появляться ни перед пациентами, ни тем более перед клиентами в своем обычном, мирском, образе, и все же сегодня я была вынуждена нарушить это правило.
Эмили лежит на кровати, когда я вхожу в ее палату, а потому у меня есть несколько секунд, чтобы осмотреться.
Мне доводилось слышать о высоком уровне комфорта, которым окружают пациентов в этой клинике, но сейчас, видя всю эту роскошь воочию, я чувствую себя несколько растерянной. Я бывала в разных медицинских центрах города, но ни в одном из них не было палат площадью в пятьсот футов, стены которых были бы отделаны красным деревом, а на полу лежал бы дорогой паркет.
– Кто вы? – осипшим голосом спрашивает меня Эмили, приподнявшись на подушках.
Она смотрит на меня так, словно видит впервые. Думаю, в эту самую минуту мы обе выглядим одинаково растерянными: я от неожиданного осознания того, что палаты в больницах могут выглядеть как палаты в королевских дворцах, а она – оттого, что не может понять, кто пришел ее навестить.
И это немудрено: в жизни я выгляжу не так ярко и эффектно, как в стенах моего спиритического офиса. В потертых джинсах, серой водолазке, кожаной куртке, в кедах и с сумкой, переброшенной через плечо, я ничем не отличаюсь от любого другого жителя Нью-Йорка.
Затянувшаяся пауза заставляет Эмили изрядно нервничать, я вижу панику в ее глазах. Плохой сигнал, учитывая ее состояние.
– Я решила, что в больницу будет уместнее прийти в чем-то более скромном и привычном для большинства людей, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, – говорю я, неловко улыбаясь.
– Джена, это вы?
Глаза Эмили расширяются, и я легко пониманию ее удивление. Разглядеть в обычной рыжеволосой девушке хоть какое-то сходство с яркой и расфуфыренной жрицей мира мертвых не так просто, как кажется. В самом начале моего спиритического пути Джессика научила меня делать сценический макияж, поэтому я умею играть со своей внешностью не хуже актеров театра и кино.
– Вы оставили мне такое сообщение, что я просто не могла его проигнорировать.
– Простите, это была минута слабости, – наконец выдыхает она, обессиленно падая на подушки. – Или надежды, но теперь я понимаю: Лиам сделает все, чтобы я отсюда не вышла.
– В сообщении вы сказали, что он…
– Мне этого никогда уже не забыть, – резко перебивает меня она. – Он пытался меня задушить… я подслушала его разговор по телефону… не нужно мне было этого делать.
– Что бы там ни было, это не повод так распускать руки, – качая головой, отвечаю я, опускаясь в кресло возле окна.
