Я высыпаю в миску только что приготовившийся попкорн и, прихватив с собой банку колы без сахара, устраиваюсь перед телевизором как раз в тот момент, когда в студию, под громкие овации гостей в зале, входит Коллин Моррис. Улыбаясь на камеру, он приветливо машет рукой, направляясь к мягкому красному креслу в центре зала.
Даже через экран я чувствую его уверенность и спокойствие, оно и неудивительно, ведь темой эфира Синди выбрала: «Как отличить подлинную красоту среди засилья обмана. История Коллина Морриса».
Безопасная тема, в которой такой опытный и титулованный хирург, как он, чувствует себя не просто раскрепощенным, но настоящим королем.
Последний раз, когда я внимательно смотрела ток-шоу Синди, был…
Да, никогда такого не было. Ее передачи всегда служили для меня живой картиной и фоновым шумом. Не более того. А потому сейчас, наблюдая, как они обмениваются репликами, меня не покидает странное ощущение, будто я смотрю финал «Открытого чемпионата США по теннису».
Плоская подача – очевидный ответ:
– Я тут немного покопалась… и нашла кое‐что интересное. В одном из интервью вы как-то заметили, прямая цитата: «
– Я всегда внимательно слушаю, чего хочет клиентка, и каждый раз пытаюсь понять, насколько важно для нее хирургическое вмешательство. Мои пациентки платят мне за уверенность и профессионализм, и я никогда их не подвожу. Девушки, о которых вы говорите, были моими клиентками, но остались недовольны результатом моей работы. Были судебные разбирательства, и, думаю, вам известно, что эти дела я выиграл. А все потому, что, прежде чем ложиться под нож, женщине не мешает взять хотя бы несколько сессий у психолога. Красота – понятие относительное и переменчивое. Нельзя слепо следовать за модой, бездумно перекраивая свое тело. Так что да, я не бог, но ошибок не совершаю!
Резаный удар— уверенный ответ.
– Насколько важна была для вас поддержка семьи, ведь вы представитель династии хирургов?
– После того как ожидания отца в отношении моего старшего брата не оправдались, я чувствовал на себе большую ответственность. Я не имел права на ошибку, поэтому с отличием окончил Колумбийский университет, потом была магистратура в Гарварде. Отец мной гордился и всячески поддерживал. Поэтому да, для меня это было важно. Семья всегда для меня на первом месте.
Крученая подача – …и мяч задевает сетку.
– Кто же продолжит вашу династию теперь? Ваша дочь Гвен выбрала для себя путь ресторатора, ваш приемный сын… наши соболезнования, Пол был выдающимся музыкантом. Полагаю, что ставку вы делали на Джейкоба, вашего биологического сына, однако он не только со скандалом вылетел из Колумбийского университета, но и не один месяц провел в Субоксоне[6].
«Так вот почему он стал в этом деле ненадежным свидетелем», – проносится в мыслях, и я с восхищением смотрю на Синди.
Она не только согласилась на мою авантюру, но и отлично подготовилась к встрече. Настоящая королева журналистики.
Однако внимание мое приковано к Коллину Моррису, который в этот момент напряженно сжимает губы. Очевидно, он оказался не готов к такому повороту.
Я напряженно вытягиваю шею, рука с очередной порцией попкорна зависает в воздухе в нескольких дюймах от рта.
– То, что произошло с Джейкобом, – это боль нашей семьи… это слишком личное, чтобы обсуждать это с кем-то, тем болеев эфире ток-шоу… что касается моих ожиданий и надежд, то я не сторонник династий. Все в жизни должно быть по любви, а не из чувства долга. Да, я был бы счастлив передать свои знания и опыт родному человеку, но у меня большой коллектив профессионалов, которые хотят расти и развиваться вместе со мной, так что я уверен, что, когда придет время, я смогу выбрать, кто из них продолжит мое дело.
Сопернику снова удается отразить удар. Но Синди не выглядит разочарованной, ее глаза блестят от возбуждения. Она готова к новой подаче. Острой и неудобной.
– За последние месяцы ваше имя часто фигурирует в прессе в контексте чудовищной трагедии, случившейся с Полом. Вас не было в тот день рядом с ним, вы не жалеете об этом? Может быть, будь вы там, вам удалось бы сохранить самообладание и не поддаться общей панике, а прийти на помощь сыну?
– Сложно сказать… к тому же, что бы я сейчас ни сказал, уже ничего не изменить, да и что бы я мог сделать? Он сам настоял на том, чтобы ему привезли собаку, он ведь очень любил эту тварь. Я порой даже удивлялся, как он его еще не начал таскать с собой на гастроли. Да, Пол всегда был замкнутым человеком, даже в тот день, когда я впервые увидел его в больнице, он выглядел не столько растерянным, сколько закрытым и настороженным. Он точно сторонился людей.
Коллин Моррис активно кивает, словно пытается утяжелить свои слова. Словно пытается убедить в правильности сказанного не только аудиторию ток-шоу, но и самого себя. Прежде всего самого себя.
