На экране показывают какую-то военную базу, а в голове у меня стучит вопрос: почему он появился спустя пять лет? Где он был все это время? На экране репортаж о лесных пожарах в Калифорнии, а я слышу только: как давно он за мной следит? Он знал, что я улетела? На экране сюжет об открытии новой школы для особенных детей где-то в Квинсе, а я слышу свой собственный голос, который, словно эхо, доносится откуда-то издалека:
– Ты сможешь добыть мне списки всех, кто вышел из тюрьмы в прошлом месяце?
– Что? – поперхнувшись, спрашивает меня Кевин, тут же хлопая себя кулаком в грудь.
– Мне нужно с чего-то начать.
– Ты не будешь этим заниматься, слышишь меня?
– Тебя спросить забыла, – огрызаюсь я, с вызовом глядя ему в глаза. – Так ты мне поможешь или нет?
Кевин молчит.
– Поможешь или нет?
– А у меня разве есть выбор? – сдается он, вытирая губы салфеткой.
К нашему столику снова подходит официантка, чтобы забрать пустую тарелку Кевина и мою с золотистой вафлей, потонувшей в растаявшем шарике мороженого и давно превратившейся в какую-то странную коричневую массу.
– Вчера, когда я спросил, не считаешь ли ты, что смерть пианиста связана с бриллиантами, ты ответила, что не знаешь, у тебя появились какие-то новые идеи? – интересуется Кевин.
Мы все еще сидим в кафе и боремся со сном большими кружками с кофе.
– Что-то в этой истории не сходится, только никак не могу понять что. Я уверена в том, что правильно выделила фигурантов этого дела. Его убийство было спланировано кем-то из самого близкого круга, но те, кто идеально подходит под профиль, по тем или иным обстоятельствам вне подозрений… а это тупик.
– Наверное, мы что-то упускаем…
– Знаешь, как-то во время одного из сеансов Эмили Стивенс мне сказала интересную мысль, будто для семьи Моррис смерть Пола – все равно что счастливый лотерейный билет, и они не станут подвергать сомнению свою удачу. Она имела в виду прежде всего деньги, но что, если смерть Пола дала кому-то какое-то иное преимущество?
– Если это так, ты это поймешь. Ты только вчера вернулась… тебе нужно время прийти в себя.
– В этом-то и проблема, у меня нет для этого времени.
– Не говори ерунды, мы ищем не серийного убийцу, а какого-то психопата, одержимогожаждой мести. Он не ведет охоту на кого-то еще.
– Да, это дело не похоже на то, с Профессором, – отвечаю я, чувствуя неприятную горечь во рту. – Вероятность того, что он выслеживает очередную Одри Зейн, ничтожно мала, но ты забываешь про Эмили и ее ребенка. Я обещала ей помочь.
– Обычно ты не даешь обещаний, которые не можешь выполнить.
В этом простом замечании я чувствую скрытый подтекст. Да, сейчас не та ситуация, чтобы напоминать мне об обещании, которое я дала ему неделю назад, но я не забыла тот букет цветов, с которым он встречал меня у дома вчера. Он выжидает удобный момент, чтобы снова пойти в атаку.
– Она еще не родила, а значит, шанс все еще есть, – отвечаю я, делая вид, будто мы все еще говорим про Эмили Стивенс.
Несколько секунд Кевин смотрит мне прямо в глаза, точно пытается этим безмолвным взглядом сказать все то, что боится выразить словами.
Мне становится не по себе и, взяв кружку с кофе, я делаю большой глоток. Кевин поднимает глаза к телевизору, точно там появилось что-то достойное его внимания.
– О, смотри, а вот и реклама предстоящего концерта, посвященного памяти нашего пианиста, – говорит Кевин, указывая пальцем на экран. – Как там говорят, король умер, да здравствует король?
Я оборачиваюсь на экран и вижу Эдварда Морриса, одетого в красивый белый фрак, облокотившись на рояль, он смотрит в камеру с легкой улыбкой на губах, а глаза при этом горят огнем.
– Да, похоже, Пол подвел только Джейкоба, отказав спонсировать его безумную идею с открытием книжного магазина.
– Выходит, что так, Пол умер, а Гвен, как и мечтала, открыла свою пекарню, да и дядя, все это время находившийся в тени, как говорится, выиграл джекпот. А я тебе говорил про Гвен. Кто знает, может быть, Эй Джей – не единственный странный знакомый ее мужа, – говорит Кевин, жестом показывая официантке принести счет.
– Может быть и так, но у нее характер не тот… – тяну я, выглядывая в окно. Боковым зрением я вижу, как Кевин говорит о чем-то с официанткой, достает свой бумажник, я их не слышу, продолжая мысленно прилаживать Гвен под имеющийся профиль.
