– Деньги были в сейфе… я знала пароль, он всегда использовал только эту комбинацию цифр… день, когда он стал членом нашей семьи… одиннадцатое июня тысяча девятьсот девяносто второго года… поэтому… – объясняет Гвен, заправляя длинную челку за ухо. – Там было сто тысяч долларов и письмо. Я не открывала его, клянусь… Я не знаю, что там написано… И я не знаю, кто эта девушка.
За стеклом снова все говорят одновременно, пытаясь добиться от Гвен еще какой‐то информации, но я отключаю микрофон и, закрыв уши, стараюсь сконцентрироваться на мыслях, которые крутятся у меня в голове.
Пол был взволнован и безмерно счастлив, узнав, что скоро станет отцом. Эта новость в одночасье изменила их с Эмили отношения, он обещал, что они будут семьей.
– Что случилось? – спрашивает Кевин, встречаясь со мной взглядом. – Что-то не так?
– Они даже успели дать ребенку имя… – машинально продолжаю свою мысль вслух я.
– Что? Ты о ком говоришь?
Вместо ответа я снова включаю микрофон и даю Клаттерстоуну очередную подсказку:
– Спроси у нее, на конверте было написано имя Клэр?
– Что еще вы нашли в доме Пола Морриса? – игнорируя меня, задает бессмысленный вопрос Клаттерстоун.
– Да больше ничего… только его вещи… картины… сувениры поклонников…
– Спроси про Клэр! – повышая голос, требую я.
– Джен, перестань! – пытается успокоить меня Кевин.
– Спроси про Клэр! На конверте должно было быть написано имя Клэр! – повторяю я, игнорируя Кевина. – Спроси!
– Вы говорили про конверт. На нем было написано имя Клэр?
Гвен испуганно таращит на него глаза и безмолвно кивает.
– Клэр – это имя, которое Пол дал своей еще нерожденной дочери! – выдыхаю я, удовлетворенно кивая.
– Так зовут еще нерожденную дочь Пола Морриса, – эхом повторяет за мной Клаттерстоун, и я вижу, как удивление на лицах собравшихся постепенно сменяется раздражением и злостью.
Моррисам требуется какое-то время, чтобы перестать перекрикивать друг друга, пытаясь на все лады высказать свой протест и возмущение.
Фраза, брошенная Эмили, о том, что смерть Пола для них – все равно что счастливый лотерейный билет, внезапно получила свое продолжение. Они не подвергали сомнению причины смерти приемного сына, но будут до последнего биться, чтобы доказать – у Пола не было и уже не будет детей. Они единственные прямые наследники его миллионного состояния.
– Знаете, я вот что еще хотел прояснить, – начинает Клаттерстоун, обращаясь к Коллину Моррису, когда в комнате снова становится тихо. – Во время нашей первой беседы вы сказали, что этот пес с первой минуты внушал вам страх и вы не хотели, чтобы он был в вашем доме, и все же, пока Пол был на гастролях, Рокки жил у вас, как такое произошло?
Затаив дыхание, я наблюдаю, как мужчина, что сидит в конце стола, удивленно приподнимает бровь и, слегка наклонив голову, исподлобья смотрит на Гвен.
Молодая женщина этого не замечает, этот вопрос снова заставляет ее изрядно нервничать.
– Тут как раз все очень просто, мы думали, что Гвен беременна, и решили забрать собаку к себе. Пол об этом и не узнал, да и какая разница, где она в итоге жила, – легко находится с ответом Коллин Моррис, бросая неловкий взгляд на дочь. Гвен виновато поджимает губы. – Я, конечно, хотел сдать его в гостиницу для собак или еще куда, но Полу бы это точно не понравилось. Но, наверное, так и нужно было поступить…
И снова я замечаю легкий одобрительный кивок и робкую улыбку тихони.
– Да, пожалуй, – соглашается с ним детектив Клаттерстоун. – А откуда у вас такой сильный страх перед собакой? Может быть, Рокки проявлял когда-то агрессию и по отношению к вам?
– Нет, он тут ни при чем. Это с детства.
Глаза тихони напряженно бегают в глазницах, на этот раз бросая косые взгляды на детектива.
– Можете рассказать? Что это было? Вас покусал соседский пес? – четко следует моим рекомендациям Клаттерстоун.
– Это к делу не относится, – протестует адвокат.
– Да ничего страшного, я могу рассказать, только бы скорее с этим покончить, – говорит Коллин, не считая этот вопрос опасным для себя. – Это была собака Эда.
– Бинго! – ликует Кевин.
Вероятно, он ждет моей ответной реакции, но я жестом прошу его сохранять спокойствие, при этом ни на минуту не отвлекаясь от сцены, которую я несколько раз рисовала в своем воображении и которая прямо сейчас разыгрывается на моих глазах.
– Он с детства любит животных, постоянно таскал домой то кошек, то собак. Но тот пес был какой-то особенно агрессивный, – вспоминает Коллин, после чего обращается к брату: – Что это была за порода?
– Да какая там могла быть порода… обычная дворняжка, – сдавленным неуверенным голосом отвечает Эдвард Моррис, заискивающе глядя в глаза брата.
– Да прям. Большая такая, с острой мордой.
– Доберман?
– Ну конечно, Эди, ты чего скромничаешь? – похлопав его по плечу, спрашивает Джейкоб. – Это он с людьми замкнутый и тихий, а с животными он отлично ладит.
«Вот ты и попался, психопат!» – проносится в мыслях, но вслух я продолжаю давать наставления Клаттерстоуну.
