Чудовище во мне полностью

Тот, кто это задумал, должен был ненавидеть Пола. Он должен был быть одержим местью, желанием проучить. Но за что мстить Гвен? За что она могла так сильно возненавидеть брата, с которым была так близка? Нет… но у нее теперь есть пекарня. Как это может быть связано? Пол не дал ей денег, но и отец бы этого не сделал, особенно учитывая инцидент с кражей его обожаемой шкатулки. Нет, нет, нет… это ложный след. Это не Гвен.

– А мы что, ищем двух убийц? – вторгается в мои мысли странный вопрос Кевина.

Я поворачиваюсь к нему, хмурясь. Едкая реплика готова сорваться с языка, когда я замечаю у него в руке листок бумаги с написанными на нем словами:

«Тщеславие, неудачник, опыт в общении с бойцовскими собаками и доступ к Рокки, Пол должен был представлять для него какую-то угрозу».

– Откуда это у тебя? – спрашиваю я, но ответа не слышу.

У меня уже есть все, что нужно. Мои пальцы бессознательно простукивают поверхность стола, точно я играю на невидимой клавиатуре. Идеи, догадки, факты, слухи – все это звуки, которые я умело распределяю по воображаемому нотному стану, создавая настоящее произведение. Музыка Пола – реквием – звучит у меня в ушах, только на этот раз в ней нет загадок, нет тайн, я слышу в ней одни только ответы.

Ну конечно! И как я раньше не поняла?! Это сделал нарцисс, жаждущий славы и признания! Человек, который все это время с удовольствием разговаривал не только с прессой, но и с детективом, расследующим это дело. Человек, который прекрасно управляется с собаками и у которого был доступ к Рокки. Он всегда был у меня перед глазами, а я не замечала, отказывалась замечать, боясь снова совершить ошибку. Но я была права! Я была права!

– Ты меня слышишь? – обеспокоенным голосом спрашивает меня Кевин. – Это же портрет убийцы, который ты мне дала в тот самый первый вечер. Забыла?

От волнения у меня перехватывает дыхание. Выброс адреналина заставляет мое сердце биться как сумасшедшее.

– Я знаю… Знаю, кто это сделал! – наконец выдыхаю я, начиная свой рассказ.

Не могу сказать, что сцена на полигоне как-то сильно изменила отношение детектива Клаттерстоуна к работе профайлеров в целом и ко мне в частности, но все же во вторник, когда все семейство Моррис в полном составе и в сопровождении своего адвоката приходит для очередной разъяснительной беседы в полицейский участок, он не только разрешает мне присутствовать за стеклом допросной, но даже соглашается надеть наушник, чтобы иметь возможность слышать мои рекомендации.

Мы с Кевином остаемся скрытыми ото всех и в безмолвном напряжении стоим у стекла, точно зрители в театре, наблюдающие, как все актеры спектакля выходят на сцену на бис.

Первым в комнату входит Джейкоб Моррис, за ним по очереди появляются Гвен и Дамиан Агилар, Эдвард, Лилибет, Коллин Моррис и их семейный адвокат Ормонд Курик – высокий худой черный мужчина. Последним в комнату входит детектив Клаттерстоун.

– Это безобразие! У меня на сегодня была запланирована операция! – возмущается Коллин Моррис, первым усаживаясь за стол, по правую руку от него садится адвокат, слева – жена и все остальные родственники. – Я это так не оставлю! Это случилось три месяца назад, три месяца!

– Мы здесь сегодня встретились как раз для того, чтобы закрыть это дело. Несколько вопросов, и все, мы больше с вами не увидимся, – ровным голосом говорит Клаттерстоун, усаживаясь напротив них. – Начнем?

Эту часть беседы я мысленно называю разминкой: несложные вопросы – однозначные ответы, а потому использую это время для того, чтобы как следует рассмотреть каждого из них и, разумеется, уделить достаточное внимание убийце.

Все это время он был у меня на виду, но никогда прежде не вызывал такого интереса, который я испытываю к нему сейчас. Он сидит с самого края и, как и все остальные, настороженно смотрит на детектива, изредка кивая в знак согласия. В беседу не вступает, продолжая умело играть роль тихони, даже тогда, когда вопрос адресован ему лично, как сейчас:

– А что вы почувствовали, когда узнали, что Пол не собирается выполнять свои обещания?