– Значит, это вы следили за собакой, пока Пол был в отъезде? – спрашивает Клаттерстоун, глядя Эдварду Моррису в глаза.
Сжимаю кулаки так сильно, что чувствую, как ногти впиваются в кожу. Эдвард Моррис снова поджимает губы и растерянно пожимает плечами, продолжая исподлобья смотреть на детектива.
– Я только кормил его, – говорит Эдвард.
– Ты это слышала? Он почти признался! Это он, чертов ублюдок! – не скрывает своей радости Кевин.
– Корми-или, – тянет детектив Клаттерстоун. – А в тот трагический день вы тоже его кормили или, может быть, забыли в суете?
– Что вы хотите этим сказать? – возмущенно спрашивает Коллин Моррис.
– Что это значит? – вступается за любимого дядю уже успевшая оправиться от приступа самобичевания Гвен. – При чем здесь Эди?
– Обалдеть! – широко улыбаясь, заявляет Джейкоб, вскакивая со своего места. – Вот так вы все и работаете… это псина… мерзкое отродье… чего вы к нам пристали? Сначала какого-то ребенка… теперь Эда… пап, валить надо…
– Джейк, сядь на место! – шипит на сына Лилибет, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. – Я кому сказала!
– К чему эти дурацкие намеки? – пытается заглушить вновь обрушившуюся какофонию голосов своих подопечных мистер Курик. – Мы здесь для беседы в интересах следствия, а не для участия в каких-то нелепых шарадах!
– Давайте тогда я вам кое-что покажу, – с победоносной улыбкой предлагает им всем Клаттерстоун, доставая из папки планшет.
Нажав на иконку, он мгновенно запускает на экране видеоролик, один из тех, что были выложены в интернет в день трагического приема.
– Прекратите… Это ужасно… Я не могу это видеть… нет… Выключите это… – одновременно просят все собравшиеся, всячески отгораживаясь от экрана планшета.
В тени остаются лишь двое: и если безразличие мужа Гвен меня интересует мало, другое дело – Эдвард Моррис. Даже будучи на расстоянии в пару футов от него, я вижу, как он напрягает губы, чтобы не начать улыбаться широко и открыто, как от возбуждения, у него раздуваются ноздри и перехватываетдыхание. Его зрачки, я уверена, расширены, когда он бросает жадный взгляд на экран планшета в ожидании кровавого кадра расправы.
Месть, а в нашем случае справедливость, – это то блюдо, которое подают холодным, но иногда его можно немного подогреть.
– Хорошо, давайте я тогда покажу вам другую запись, – говорит Клаттерстоун и включает видео, которое мы сделали на полигоне неделю назад.
– Я не хочу видеть эту собаку! – приложив ладонь к груди, просит Лилибет Моррис. – Пожалуйста, не надо…
– Боюсь, что вы должны это увидеть. Обещаю, в этот раз никто не пострадает.
В комнате становится тихо, потому как все внимательно смотрят на то, как Рокки наотрез отказывается выполнять очевидные для атаки команды. Для большинства из них тот факт, что Рокки не реагирует ни на один приказ, ничего не значит, ведь они никогда и подумать не могли, будто кто-то мог натренировать собаку атаковать своего хозяина. И только тихоня смотрит с живым интересом в глазах и легкой улыбкой триумфа, скрытой в уголках рта.
– Я же говорю вам, он просто спятил, – снова теряет терпение Коллин Моррис.
– Еще немного, – комментирует Клаттерстоун, и почти в тот же момент из динамиков планшета раздаются бурные овации.
Все собравшиеся с изумлением наблюдают за реакцией собаки, а я наблюдаю за тем, как меняется в лице тихоня. Мягкие и рыхлые формы обретают четкость и остроту. Нет больше ни былого заискивания во взгляде, ни робости в общении. Глаза мечутся по комнате в поисках пути отступления. Плотно сцепленные челюсти делают заметным напряжение в нижней части лица. Впервые за все время этой встречи он по-настоящему взволнован и даже напуган.
– Что это значит? Что вы хотите сказать этим видео?
– Собаку натренировали, то есть смерть вашего приемного сына Пола Морриса не была несчастным случаем, это было убийство, – ровным голосом отвечает Клаттерстоун, выключая запись и убирая планшет в сторону. – Что скажете теперь?
– Что значит убийство? – в один голос ахают Гвен и Лилибет Моррис.
– Если это видео – ваше единственное доказательство, то мы просто уходим! – громко заявляет адвокат.
– Судья сейчас выписывает ордер на обыск в вашем доме, – игнорируя мистера Курика, блефует Клаттерстоун, глядя в испуганные глаза Коллина Морриса. – Я с самого начала сомневался в том, что это был несчастный случай.
– Похвали его, признай его гений! Он ждет этого! Это его минута славы, не скупись на похвалу, – говорю я в микрофон, напряженно наблюдая за метаморфозами на лице убийцы.
– Но надо дать должное убийце, я никак не мог найти, за что можно было бы зацепиться. Это было идеальное убийство, дело, которое я несколько раз за эти месяцы готов был закрыть и сдать в архив… и все же я продолжал искать, – говорит Клаттерстоун, не сводя глаз с Коллина Морриса, точно он его единственный слушатель. – Раскрыть это дело стало для меня настоящим вызовом. Но знаете, в чем была моя самая большая ошибка? Я недооценил убийцу. Я считал его мелочным и жалким, но он не такой. Он настоящий…
