Когда расправа завершилась, и семнадцать членов Клана Медвежути корчились на земле, Зефир огляделся. У входа в дом стояли Мелиса, Варна, Леопольд и Эден. Девушки и чудовищный алхимик смотрели на побежденных со смешанными чувствами, понимая, что последствия неизбежны, в то время как чернявый замер в готовности прийти на помощь другу.
Со стороны ворот, где толпились бурно обсуждающие произошедшее зеваки, на территорию поместья вошла пятерка стражников во главе со знакомым служителем порядка, у которого друзья когда-то спрашивали дорогу.
— Десятник городской стражи Давор, — представился подошедший мужчина с носом-картошкой, бросая взгляд на поверженных. — Что здесь произошло?
Командир смерил его раздраженным взглядом. Он заметил десятника среди толпы. Было очевидно, что тот все видел, но ничего не сделал, когда ломали ворота и напали на Лису, и теперь изображал невесть что.
Давор, встретившись с Зефиром глазами, непроизвольно отпрянул и заговорил максимально миролюбивым тоном:
— Я действую по инструкции. Расскажи, пожалуйста, что произошло.
Сказав это, он кивнул подчиненным, и те осторожно двинулись вперед, осматривая лежащих и поглядывая на командира.
Зефир глубоко вздохнул, взяв себя в руки, и произнес:
— Нападение на дом почетного гражданина города и на члена его семьи…
…
Допрос участников стычки и свидетелей занял несколько часов. За это время к особняку прибыло подкрепление стражи, оцепившее территорию и оттеснившее разросшуюся толпу зевак. Однако трое мужчин с гербами Клана Медвежути беспрепятственно миновали кордон. Двое в полных доспехах явно выполняли роль охраны, а третий — седовласый усач в роскошной белой рубахе и парчовых штанах — удивительно походил на того самого беззубого забияку, напавшего на Лису.
Покорность, с которой стража пропустила эту компанию, ясно указывала — перед ними важная шишка, вероятно, близкий родственник Висеслава.
Когда новоприбывший закончил беседу с десятником, тот направился к Зефиру. Командир к тому времени уже вернулся к своим и стоял у крыльца. Тем временем потрёпанные нападавшие, очнувшись, отползли подальше от дома. И теперь приводили себя в порядок и лишь исподлобья поглядывали на обитателей поместья, особенно когда появился их высокопоставленный покровитель.
— Это кто? — опередил командир вопросом, прерывая Давора, и кивнул в сторону новоприбывшего.
Озадаченный десятник повернулся и, взглянув куда указывали, ответил:
— Войномир Локус — старейшина Клана Медвежути и отец Висеслава и Вьерана Локусов.
— Этих двух парней? — уточнил юноша, кивнув на похожих на Войномира шатенов.
— Да, — подтвердил собеседник.
Получалось, что Висеслав, проиграв честную дуэль, привлёк старшего брата Вьерана с подкреплением для мести. Когда же и они получили по заслугам, на сцене появился их отец.
Командир стал пристально разглядывать старейшину. Тот подошёл к клановой молодежи и что-то выговаривал им негромко. И, судя по их кислым рожам, разговор был не из приятных. Что касается силы, мужчина находился примерно на уровне адепта — видимо, с четырьмя-пятью улучшенными основаниями. Его телохранители оказались и того слабей.
— Я чего подошёл, — вернулся к разговору десятник, — вы планируете подавать жалобу на нападавших?
Зефир плохо разбирался в законах Моревии. Однако он предположил, что местная правовая система, скорее всего, схожа с республиканской, и кивнул. По идее, жалоба должна была инициировать разбирательство и привлечь виновных к ответу.
— Не советую, — неожиданно высказался десятник.
Юноша нахмурился, а стоявший рядом Эден спросил:
— Почему?
— Не то чтобы господин Локус лично просил меня вас отговорить… — Давор устало вздохнул и понизил голос. — Хотя, если честно, он именно это и пытался сделать, используя своё положение.
— Тогда в чём причина? — оживилась Лиса. Отёк и синяк на её щеке уже сошли благодаря зелью. Да и настроение улучшилось, чему способствовал вид поверженных обидчиков.
— Потому что дело будет рассматривать Высший суд, который разбирает споры с аристократами. И он всегда принимает их сторону. Без исключений. К тому же ваша жалоба ударит по репутации Клана Медвежути. Представьте: практически два десятка клановых унижены одним человеком, оставившим их без зубов. Они обязаны будут ответить.
— А так всё останется на уровне слухов, которые можно опровергать… — заметила синеволосая. — Особенно если быстро вырастят себе зубы.
— Именно. К тому же господин Локус пообещал забыть происшествие и не мстить.
— Почему же он сам не подошёл? — последовал вопрос от Леопольда.
Давор прикрыл рот ладонью и прошептал:
— Гордец. Они все такие.
— Что думаете? — обратился Зефир к друзьям, поглядывая на Мелису.
— Стоит согласиться и забыть, как страшный сон, — ответила та.
— Согласна, — поддержала Варна.
Эден молча кивнул, а Леопольд промолчал. Лицо у него было бесстрастным и даже безразличным, однако командир знал, что это маска. Будь воля чернявого, он бы не дал этим мерзавцам спуска.
