Чумной остров, 4 сентября 1925 г.
Моему любимчику среди констеблей, второпях.
Попытаюсь набросать несколько строк, пока в рабочей кухне пусто и Артур курит во дворе. Насколько я понимаю, это знак того, что скоро он отчалит на моторной лодке. Если у кого-то есть письмо для отправки в городе, надо поспешить и положить его в почтовую сумку в лодочном ангаре.
Артур вообще ужасно милый, всегда радостный и приветливый со всеми. Вчера предложил мне сигарету, но я не посмела ее принять, так как фру Ланге почуяла бы запах курева. Ее органы чувств на грани сверхчеловеческих.
Хотела бы я сообщить тебе что-нибудь захватывающее — но ничего такого нет. Изнуряющая работа, часто бессмысленная. Например, карантинные охранники начали трудиться над основательным проектом — ремонтом пристани снаружи складского помещения. Вот обрадуются военные, когда остров перейдет к ним! Забрали даже старые фонари и повесили на железных кронштейнах снаружи. Они красивые, но чудовищно старомодные, как и всё здесь.
Остров — пережиток прошлого. Он разрушается кусок за куском, а строгие правила и привычки — просто отчаянные попытки сохранить былое еще хоть на сколько-нибудь.
О, я так устала от всех этих глупостей! Например, пододеяльник надо развешивать на просушку строго определенным образом. А складывать его надо до смешного обстоятельно и не спеша.
Когда я пытаюсь упростить свою работу и сделать ее эффективнее, мне читают нотации. Постоянно приходится слышать: «Мэрта обычно всегда…» Так и чувствуется, что я здесь вместо нее. Карантинные охранники демонстрируют это на свой лад. «Мэрта обычно сидела у меня на коленях, прежде чем начинала скрести стол». Или: «Мэрта обычно целовала меня. Ха-ха-ха».
Не будь я такой усталой, плеснула бы им на голову из бутылки с уксусом…
Ну вот, Артур гасит сигарету. Вынуждена на сегодня заканчивать.
Au revoir![9]
Твоя верная кухонная прислугаУлыбаясь, Нильс положил письмо в карман. Завтра утром на работе он напишет ответ. А сейчас надо что-нибудь съесть и лечь спать.
<p>15</p>Эллен стояла вместе с несколькими охранниками у чумной больницы, ожидая почты из города. Артур поднялся по лестнице из лодочного помещения, держа в руках ящик с сахаром.
— Для кухни, — сказал он.
— Я возьму, — отозвалась Эллен, протягивая руки.
— Справишься? Он тяжелый.
Она слегка осела, приняв ящик, но ухватилась покрепче и выправилась. Один из охранников поспешил ей на помощь.
— Давай помогу, малышка.
— Нет, спасибо. Я справлюсь, — ответила Эллен, направляясь к столовой.
Артур догнал ее.
— Погоди, — сказал он из-за спины, — у меня для тебя кое-что есть.
Эллен остановилась, балансируя с ящиком в обнимку, пока он рылся в почтовой сумке.
— Вот. Любовное письмо. — Артур подмигнул и отправил конверт в карман ее фартука.
Эллен была благодарна ему, что он передал ей письмо незаметно, так, чтобы не увидели охранники.
Она продолжила двигаться с ящиком в руках, ступая мелкими осторожными шажками, не видя, куда ставит ноги.
Рядом послышался протяжный птичий крик. «Оаа-оаа», — звучало откуда-то. Эллен остановилась и прислушалась. Гага? Нет, две гаги… В это время года?
