Итак, Сорочье гнездо…
Нильс стоял со своим велосипедом и рассматривал странное строение, стоявшее на заднем дворе отдельно от окруженных заборами домов и совершенно невидимое с улицы. Каждый из четырех его этажей мог вместить не более трех-четырех комнат среднего размера. Кирпичный фасад был почти черным от копоти и времени.
Гуннарссон поставил велосипед, поднялся по скругленной каменной лестнице и позвонил в звонок так, как ему было сказано: два коротких звонка и два длинных с долгой паузой между ними. Подождал. Ничего не происходило. Он вынул свои карманные часы и сверился: ровно десять. Что и подтвердилось звуком боя на башенных часах церкви Оскара Фридриха. Тут Нильс услыхал внутри шаги и звук открываемых задвижек. Дверь распахнулась; в проеме стояла сестра Клара в белой блузке типа рубашки и длинной до пола юбке.
Не говоря ни слова, она впустила его. Пока закрывала задвижки у него за спиной, Нильс огляделся в прихожей. Зеркало в позолоченной раме поднималось до потолка, на полу лежал китайский шелковый ковер.
Сестра Клара провела его в комнату, очевидно, служившую ей кабинетом.
— Прошу вас, садитесь, старший констебль, — пригласила она.
Нильс опустился на стул для посетителей перед письменным столом и положил шляпу на колени.
— Вас нелегко найти, сестра Клара. Я искал вас больше недели.
— Да ну! Медленно же работает полиция, — с сожалением произнесла сестра Клара и села по другую сторону стола. — Неудивительно, что все в обществе обстоит так, как есть. Возможно, у вас не было нужных контактов…
— Очевидно, нет. Но под конец мне дала ваш телефонный номер владелица одной пивной…
— А поскольку вы — полицейский, я не могла отказать вам в просьбе прийти ко мне… Вообще-то мужчинам сюда нельзя. Кроме моего отца и нескольких рабочих, вы — единственный мужчина, проникнувший в стены Сорочьего гнезда.
— Это для меня большая честь.
— К чести это не имеет никакого отношения. Я просто опасаюсь за нашу дверь. Если б я вас не впустила, вы, возможно, взломали бы ее. Как сделали это в доме семейства Бенгтссон.
Нильс удивленно посмотрел на нее.
— Вы вскрыли их дверь ломом, — напомнила сестра Клара.
— А, вы имеете в виду Панаму-Бенгтссона? В поселении подбирал?
Гуннарссон с трудом воспринимал тех призрачных существ, таращившихся на него в хижине, как «семейство Бенгтссон».
— Ну да. Это классифицируется как вторжение, нанесение ущерба и нарушение спокойствия женщины с грудным ребенком, находившейся одной дома.
— Это была просто хижина, — заметил Нильс, — и мы не знали, что она одна.
Сестра Клара пристально взглянула на него.
— Это был их
— Мне очень жаль. В этом не было необходимости, — признал старший констебль.
Он поймал себя на том, что крутит и крутит шляпу у себя на коленях, словно нервничающий школьник в кабинете директора. Визит начался неудачно. Гуннарссон откашлялся и начал заново.
— Так вот, значит, как тут у вас, в Сорочьем гнезде, — произнес он, скользнув взглядом по книжным полкам с томами, обтянутыми кожей, и эстампам на стенах. — Должен признать, внутри здесь приятнее, чем снаружи.
— Вот такие они обычно, сорочьи гнезда, — снаружи выглядят как куча хвороста, а внутри вполне благоустроены, — заметила сестра Клара.
— Поэтому здание так и называется?
— Нет. Был один мужчина, назвавший меня и мою подругу старыми сороками. Вот мы и решили, что дому подходит такое название.
Нильс улыбнулся.
— Звучит не слишком дружелюбно.
— Мы не обиделись. Сорока — красивая птица. И умная. Многие считают их умнейшими среди всех птичьих пород. Кроме того, они верные. Вы знаете, что пара сорок остаются вместе на всю жизнь? Вот и мы с Биссе думаем поступить так же.
— Биссе?
— Сестра Беата. Моя подруга. Мы встретились в школе медсестер и содержим Сорочье гнездо уже восемь лет.
— Да-да. — Нильс кивнул. — Пока искал вас, я узнал много хорошего о вашей деятельности. Вы помогли многим женщинам, попавшим в беду. И вы очень смелые. Говорят, что вы ходите по портовым кварталам поздними вечерами…
— Да как же еще найдешь этих женщин? Там они и бывают. Мы пускаем их пожить в Сорочьем гнезде и даем возможность изменить свою жизнь. Пытаемся найти для них место домработницы в хороших семействах. Лучше всего подальше от Гётеборга. Папа и мои сестры всегда смотрят в оба, чтобы не пропустить такие вакансии. Мы очень тщательно подбираем места для девушек. Нельзя позволить, чтобы их снова использовали. Папа нам очень помогает. Вся мебель в Сорочьем гнезде появилась из нашего семейного дома.
— Должно быть, там теперь довольно пусто, — вставил Нильс.
Он снова огляделся, и его взгляд привлек большой ворох неразобранной почты на столе. Имя на самом верхнем письме заставило Нильса вздрогнуть. Клара фон Киршлоу. Возможно, она — дочь Рутгера Киршлоу, вольнодумного барона, позволившего трем своим дочерям получить образование, в то время как его единственный сын оказался никчемным? Одна из дочерей стала известным ученым в области химии, физики или чего-то в этом роде…
