Тут же возникло оживление напротив, у главного входа в зал, и колагасы понял, что по лестнице поднялся шейх Хамдуллах. Тем временем в дверь эпидемиологической комнаты стали стучать изнутри, да все настойчивее и сильнее. Нусрет, словно ждал этого, направился к двери с ключом в руке и попытался ее открыть, но не смог, так сильно она сотрясалась от ударов.
– Не открывайте! – закричал французский консул (разумеется, историки часто вспоминают эти слова). Несомненно, все боялись нападения.
Собравшихся в зале и на балконе охватила внезапная тревога. Заметив, что два охранника, вошедшие вслед за шейхом, сняли с плеч винтовки, колагасы отошел от двери эпидемиологической комнаты и отступил к одному из высоких окон.
И тут собравшиеся в зале заседаний поняли, что угодили в ловушку. В эпидемиологической комнате прятались злоумышленники! Все пытались понять, что стряслось. Может быть, это какая-то затея Сами-паши? В отдаленных вилайетах иногда устраивали такого рода западни, чтобы хорошенько припугнуть христиан и любителей критиковать власти. Но ведь они сейчас находились в губернаторской резиденции, все происходило на глазах у журналистов.
Пока охранники Сами-паши занимали позиции у двери эпидемиологической комнаты, кое-кто из собравшихся поспешил выйти в коридор или на просторный балкон. Из-за двери послышались голоса. Те, кому был знаком голос Рамиза, поняли, что это он кричит: «Откройте!»
Что происходило там, внутри: препирательство, потасовка? Никто не успел понять, что делается за зеленой дверью, как вдруг она распахнулась. Первым оттуда выскочил подручный Рамиза из деревни Небилер, лысый громила с длинными усами. Он наставил ружье на перепуганных людей, не успевших покинуть зал, но ни в кого конкретно не целился.
Из угла, где сбились в кучку греческие журналисты и богатые горожане, послышалось:
– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие!
Это был хозяин магазина «Bazaar du Îsle» Кирьякос-эфенди, по-турецки с греческим акцентом выразивший чувства перепуганных людей. Всем хотелось молить о том, чтобы никто не спустил курок.
– Не стреляйте! – крикнул кто-то еще.
Тут в дверном проеме показался Рамиз. Выглядел он совершенно спокойным. Можно даже сказать, что в то мгновение он почему-то нисколько не сомневался в своем успехе.
– Будет куда уместнее, если церемония состоится после того, как в должность вступит новый губернатор Ибрагим Хаккы-паша, – объявил Рамиз.
Как на эти громкие слова сводного брата отреагировал Хамдуллах-эфенди, не было видно ни Сами-паше, ни консулам, потому что шейха полностью заслонили люди из свиты нового губернатора. Некоторые впоследствии утверждали, будто шейх, вероятно, мог бы окоротить Рамиза. Ведь этот беспутный разбойник, не имеющий ни звания, ни должности, лишь пользующийся тем, что его брат – шейх самого почитаемого на острове текке, не просто выкрал нового губернатора из карантина, но еще и позволил себе в присутствии бывшего губернатора высказываться в приказном тоне.
Относительно того, кто выстрелил первым, существуют разные мнения. Турецкие историки придерживаются одной точки зрения, патриотически настроенные мингерские историки – другой, а весь остальной мир – третьей. Порой в подобных ситуациях всем и каждому удается разглядеть, что за провокатор или ошалевший от страха глупец первым спустил курок. Но только не в тот день. Стрелять начали все сразу, как будто кто-то отдал приказ; собственно говоря, все и так уже держали пальцы на спусковых крючках. Хади-бей вспоминает, что, едва распахнулась дверь, он сразу понял: перестрелки не миновать, и выхватил наган из кобуры на поясе.
«Второй фронт» открыли люди Сами-паши, прорвавшиеся через другую, выходившую в коридор дверь эпидемиологической комнаты. В последний момент осведомитель и провокатор Нусрет кое-что рассказал Сами-паше, и тот расставил на лестницах и вокруг своего кабинета вооруженных охранников. На момент начала перестрелки в зале заседаний и рядом их было восемнадцать человек. Одни открыто носили оружие, другие проникли в зал под видом чиновников, слуг или коммерсантов (одним из них был Юсуф, укрывшийся за той же колонной, что и колагасы). Когда загремели первые выстрелы, все они, следуя полученному от Сами-паши приказу, без колебаний открыли огонь по противнику.
Всех своих людей, расставленных тем днем в губернаторской резиденции и на площади, Сами-паша предупредил, что некие негодяи, злоумышляющие против султана и нации, могут попытаться сорвать сегодняшнюю историческую церемонию, не останавливаясь даже и перед убийством, и что с этими предателями надо будет беспощадно расправиться. (Таким образом, открывая огонь, люди губернатора вовсе не думали, будто борются за независимость Мингера, а были уверены, что стреляют во врагов султана.)
Узнав о замысле Рамиза, Сами-паша наивно решил, что сумеет без особого шума переловить его сообщников, не подвергая опасности собравшихся на церемонию. Ключевым пунктом его плана было нападение на злоумышленников через дверь, ведущую в коридор.
