Когда садились в ландо, губернатор велел кучеру Зекерии ехать не вверх по крутому склону через Кофунью, а вдоль моря, не торопясь. До берега доехали, медленно плутая по улочкам мимо церкви Святого Антония, мимо заднего двора дома Марики (как хорошо, что открыты ставни!) и стены́, к которой лепились курятники. Вокруг стояла тишина; слышны были только стук подков, скрип колес и громкое «тпру-у!» кучера Зекерии, покрикивающего на лошадей, чтобы не разбежались слишком шибко с горки. В какой-то момент губернатор понял, что даже чайки и воро́ны примолкли. От тишины и море в просветах между тавернами и отелями как будто поблекло.
– Все уехали на последнем корабле, никого на острове не осталось! – проговорил Сами-паша с какой-то детской грустью, и на лице его появилось наивное выражение, которое доктор Нури находил очень милым.
Когда отели и рестораны кончились, справа от дороги открылась отвесная пропасть. Море внизу казалось таким близким и белым! Сами-паше очень нравилась эта извилистая, огибающая каждую бухточку, с обеих сторон усаженная пальмами дорога, которая шла на север вдоль берега мимо квартала Ора, то спускаясь вниз, то вновь устремляясь вверх. Здесь на душе становилось спокойно. Ему нравился аромат цветов, окружающих богатые дома, новый пляж, обустроенный на берегу, кабинки с полосатыми бело-голубыми тентами, маленький причал и фермы, хозяева которых выращивали розы и разводили пчел, делавших мед из розового нектара. Некоторые дома, принадлежащие недавно разбогатевшим мингерцам, появились уже при нем, и он внимательно наблюдал за строительством.
– В первые годы на острове я много раз говорил главам уважаемых мусульманских семейств и богачам-мусульманам, что живут рядом с площадью Хамидийе: «Делайте как греки, стройте дома, особняки, ялы[100] на морском берегу, вдоль дороги, идущей от Кадирлера на север, перевозите туда свои семьи. Арказ должен расширяться на север по обоим берегам. Не теснитесь вы в старом городе, вокруг старых мечетей!» Но они меня не послушали. Наверное, из упрямства: не хотели «делать как греки». Старики, по пять раз в день ходящие на намаз, видите ли, не желали далеко уезжать от мечети Слепого Мехмеда-паши и других старых мечетей! Так и вышло, что Каменная пристань, опустевшие конторы торговых компаний и бараки рабочих стали прибежищем бродяг и пауков. Но потом там появились беженцы с Крита. Должен признаться, что сначала я сам этого хотел, даже поощрял нищих переселенцев, молодых бездельников там селиться. И у них, думал я, будет крыша над головой, и квартал оживет… Но вскоре выяснилось, что у них на уме только всякие мерзости, беспутство, месть грекам да разбой. Сейчас надо бы нам под предлогом чумы выставить их оттуда, а весь квартал сжечь. Только это невозможно, потому что компании, торговавшие мрамором, строили свои конторы из отборного мингерского камня, такие постройки ни за что не сгорят… Ну да ладно, зря я от этом сейчас заговорил. Лучше посмотрите, как здесь красиво, на этой дороге вдоль моря. Как в раю!
Дорога, оставив позади пустой пляж, снова пошла вверх. Слева виднелись ухоженные особняки квартала Флизвос, которые радовали взгляд Сами-паши. Их вид каждый раз приводил его в восхищение: архитектура, вдохновленная Арказской крепостью, крыши с изящными карнизами, башенки с остроконечными навершиями и бельведеры, обращенные к пустынному и бескрайнему Средиземному морю, к Леванту… Как, должно быть, восхитительно выглядит здесь восход солнца! С некоторыми из здешних богатых европеизированных семей губернатор был знаком, бывал на приемах в их особняках, похожих на дворцы. Он даже помог им организовать клуб «Cercle du Levant»[101], куда не допускались мусульмане (попадали туда только по особым приглашениям), и закрывал глаза на то, что там играют в азартные игры; однако затем ему сообщили, что под Новый год в клубе организовали несколько лотерей для сбора денег в пользу разбойника Павло, терроризирующего мусульманские деревни, и греческих националистов, сидящих в крепости. Сами-паша действовал быстро: приказал арестовать зачинщика этого безобразия, кичливого юнца, сына владельца «Bazaar du Îsle», под тем предлогом, что в магазине папаши торгуют контрабандным товаром, и поучить его уму-разуму, подержав несколько дней в самой скверной камере, откуда слышны вопли пытаемых. Таким образом удалось пресечь сбор денег в поддержку бандитов-анархистов, не закрывая клуб «Cercle du Levant» и обойдясь без дипломатического переполоха. Начальник Надзорного управления Мазхар-эфенди замечательно умел, не допуская политического скандала, заткнуть рот подобным смутьянам.
