После обеда я отправляюсь на прогулку – на сей раз к речушке, которая протекает в самом низу нашей долины. Но сначала я довольно долго иду по совершенно ровной тропе, от чего уже успела отвыкнуть. Ах, какое это наслаждение – просто идти, не задыхаясь и не спотыкаясь! Деревья уже начинают зеленеть. Сквозь ветки просачиваются пятна солнца. Под ногами – ковер из мха, листьев и папоротников. Передо мной вырастает огромный сказочный пень. Наверное, в нем живут гномы, довольно злобные существа в красных колпачках, они шныряют туда-сюда с мешками, полными драгоценных камней, пасут стада жирных мышей или обменивают у белок орехи на золото. Может быть, это вход в их подземный город, который освещается искусственным золотым солнцем, а вдоль улиц расставлено множество маленьких изящных механизмов – фонтанчики, движущиеся статуи, часы, которые каждые пятнадцать минут играют особую мелодию.
Однако в реальности звуки вовсе не похожи на бой гномьих часов: за поворотом пасется стадо. Овцы жуют первую травку медленно и меланхолично, а козы, наоборот, очень ловко и весело прыгают по склону и даже забираются на деревья. Некоторые козы – наверное, это козлы – имеют угрожающий вид: из головы у них торчат мощнейшие рога, завитые кверху спиралью. У других рога гнутые, а у третьих – плоские с острыми кончиками. Мое присутствие их совершенно не интересует, а вот начальник-овчарка уже начал тихо, но грозно рычать.
Наконец прямая тропа заканчивается, и я сворачиваю вниз. Стежка-дорожка становится такой крутой и осыпающейся, что идти по ней страшно. Я просто сажусь на нее и ползу, как краб, цепляясь за ветки и корни деревьев. Уже слышен шум, и вот появляется водопад: белый, плотный, пенно-кружевной. Он падает в прозрачное озерцо, а уж из него речка бежит дальше, огибая валуны, похожие на гальку неправильного размера.
На одном из валунов сидит удивительное существо. Не гном, а наоборот – великан. Женщина. Бело-розовая. Абсолютно голая и очень, очень большая.
Подальше я вижу мужчину, тоже голого. И еще! Они переговариваются на непонятном языке и смотрят куда-то вверх. Оттуда прямо на нас летит человек, раскинувший руки крестом. Душа моя уходит в пятки. За несколько секунд я успеваю подумать всего две мысли. Одну: тут наверняка собрались последователи какого-то кровавого культа. И вторую: если летящий упадет на меня, то я превращусь в котлету и они меня, наверное, съедят.
Но человек уже летит вверх. А потом опять вниз. И снова вверх, и я наконец понимаю, что это всего лишь банджи, тарзанка. Если приглядеться, то видно, что канат привязан к нашему гигантскому бессмысленному мосту, который находится так высоко, что кажется тонюсенькой полоской.
Но мне некогда приглядываться: я мчусь вверх, по камням и корням, со страшной скоростью. Мне отчего-то совсем не хочется вступать в переговоры с великанами и выяснять, что у них случилось с одеждой. Навстречу мне ползет четырехколесный мотоцикл, на котором восседает еще один великан, голубоглазый блондин безумной красоты. К сожалению, он гол только до половины. Одной рукой он правит мотоциклом, в другой держит бутылку пива. К заднему сиденью приторочено еще два побрякивающих ящика…
– Что ж ты не познакомилась с ним? – укоряет меня Бруно, когда я, отдышавшись и напившись воды, пересказываю ему свои приключения. – Это же и был исландский актер Балдузар Хьялмтиссон собственной персоной! А голые люди – его друзья. Ну, знаешь, как там бывает у богемы: любовники, любовницы, жены, дети. Свободные нравы. Несколько лет назад местный священник обратился к нему с настоятельным требованием: в голом виде по Триальде не расхаживать! Балдузар обиделся и купил себе еще один дом, внизу у реки, – там нудизм никому не мешает, потому что местные туда не забредают.
Засыпаю я в этот вечер с мечтой о съемках в кино и с мыслью, что от нас до Канн, где проходит кинофестиваль, всего каких-то два часа езды.
