Чувство капучино полностью

Будущие рестораторы свой гениальный план пока держат в тайне, чтобы, не дай бог, кто-нибудь не украл идею. Но без Бруно им не справиться, кто-то же должен будет решать бюрократические проблемы.

– А ты что?

Бруно пока что не сказал ни «да», ни «нет», а только объяснил загадку, которую Джулия с Карлосом никак не могли решить: почему ни в одном ресторане нашей долины не подают блюд из требухи, печени и почек?

Мне этот вопрос никогда в голову не приходил, но теперь тоже очень интересно: почему же?

Бруно смотрит на меня с недоверием. Как можно не понимать таких простых вещей – я, наверное, прикидываюсь?! Но потом все-таки объясняет: потому что субпродукты можно есть только очень свежими, парными. Мясник в Вердедже делает свое дело раз в неделю, по вторникам. А по вторникам у всех ресторанов в нашей долине выходной, вот и все. Если мне хочется, то во вторник можно поехать в Вердеджу и купить у мясника печенку.

Ну уж нет, ни за что! Я, конечно, мясоед, но предпочитаю мясо из супермаркета – упакованное в белый пластик, оно не вызывает у меня никаких ассоциаций с хрюкающими или мычащими зверями. А на витрине у местного мясника всегда лежат ободранные кроличьи тушки с пушистыми меховыми лапками, ушками и хвостиками. Вместо глаз у них вставлены оливки, а из задниц торчат веточки розмарина. Жуткое зрелище, лишающее меня аппетита!

Вечером мы идем к Джулии и Карлосу обсуждать деловые вопросы. Но по дороге делаем крюк, потому что Бруно хочет мне показать огромный полуразрушенный дом на самом верху Триальды. Конечно, отсюда открывается обалденный вид на красные крыши. Даже самая маковка церкви оказывается под нами, и только теперь видно, какая она красивая – вся в затейливых узорах из цветной черепицы. Но Бруно привел меня не из-за вида, а чтобы рассказать еще одну историю. В пятнадцатом веке это был действительно роскошный дворец-палаццо, принадлежавший тосканскому семейству Каппони. Из Тосканы в Лигурию они бежали потому, что поссорились с Медичи. «Бежали» – не совсем точное слово, поскольку они сюда переехали со всем скарбом, включая мрамор.

– Каррерский? – Я пользуюсь случаем проявить собственную осведомленность.

– Каррера – модный дизайнер, а мрамор – каррарский, – поправляет меня Бруно.

Я пытаюсь вообразить армию осликов, которые волокут бело-розовые глыбы мрамора к нам сюда в горы, но Бруно уже рассказывает дальше: палаццо Каппони оказалось единственным зданием во всей округе, отделанным мрамором. Во время войны в него попала бомба, мрамор растащили, здание медленно разрушалось, но лет десять назад в комуне родился план: отреставрировать дворец при помощи Евросоюза, после чего открыть в нем какой-нибудь международный гуманитарный проект, например детскую школу искусств. Как ни странно, Евросоюз этой идеей увлекся и даже выделил на реставрацию дворца один миллион евро. И теперь осталось только решить вопрос, кто этот миллион приберет к рукам. Конкурентов два: исландский актер Балдузар Хьялмтиссон, у которого есть связи, репутация и деньги, и Карлос, у которого ничего этого нет, как нет и ста тысяч евро, которые требуется вложить дополнительно. Может быть, они есть у Джулии. Так или иначе, но Бруно подозревает, что наш сегодняшний визит будет целиком и полностью посвящен обсуждению этих столь же фантастических, сколь и скучных проектов – ресторана и дворца. Конечно, Джулия и Карлос хотели бы заполучить оба, но, возможно, нужно выбрать что-то одно.

Но Бруно ошибся: в этот вечер о делах мы вообще не разговариваем. Уже на подходе к дому Джулии и Карлоса слышатся неприятные громкие крики, резко диссонирующие с вечерним умиротворением, разлитым по Триальде. На третьем этаже открывается окно, и из него в нашу сторону летит залитый кровью ботинок. За ним – кошка, тоже вся в крови. Со страшными воплями она уносится прочь. Бруно, с видом опытного сыщика, обнюхивает ботинок. Вердикт: это не кровь. Это краска.

Бруно берет ботинок двумя пальцами. Дверь не заперта, и мы тихо поднимаемся наверх. В гостиной Карлос, не обращая на нас никакого внимания, пакует чемодан. Одет он, мягко говоря, странно: в черный блестящий халат с капюшоном. На следующем этаже – мастерская Джулии. Она – глаза красные, волосы всклокоченные – вырывает у Бруно из рук ботинок и прилаживает его на свою мусорную скульптуру. Бруно бережно трогает Джулию за руку, и та немедленно падает к нему в объятия и начинает рыдать. Я не ревную, хотя Джулия очень привлекательная женщина. Снизу слышится звонкий голос Карлоса: «Жадная дура! Тупая корова!» – после чего хлопает дверь.