Раздается телефонный звонок, и пока Харитон обсуждает свой сложный бизнес, я пытаюсь осмыслить полученную информацию. Воображение рисует дикую картину: вероятно, на МКАДе орудует банда пеших бандитов. Они окружают застрявшую в пробке иномарку и, несмотря на вопли владельца, который даже выйти из машины не может, настолько плотно его тачка упакована в один из восемнадцати рядов, быстренько отвинчивают капот и убегают на противоположную сторону МКАДа, где тут же и перепродают запчасть такому же несчастному, у которого аналогичная банда свинтила капот чуть раньше.
Но нет, до открытых грабежей дело пока не дошло. Украли ночью, возле дома.
– Лучше бы с «вольвы» украли, она хоть застрахована! – горько говорит Харя. Пострадал развалюха-«москвич», который Харитон держит для хозяйственных нужд: возит на нем мешки с цементом, кирпичи, своих лохматых собак и так далее. Эту модель уже не выпускают, ну и запчасти, естественно, тоже. Поэтому капот, представляющий собой, по словам Харитона, «криво согнутый лист фольги», стоит 300 евро, да еще пойди его найди. Видимо, надо нанимать бригаду, чтобы ночью сняла капот у кого-нибудь другого. Скорее всего, это будут те же самые люди, что слямзили капот у него. А что делать?!
Одним словом, сегодня Харитон пересаживается на раздетый «москвич» и колесит по автомобильным барахолкам, а попутно может довезти мои книжки до главпочтамта, чтобы я их отправила в Триальду.
– Слава богу, почтамт по воскресеньям работает! – восклицаю я. Харитон моего восторга не понимает – ведь в Москве практически все по воскресеньям работает.
Но у него ко мне есть важное дело. Он раскладывает передо мной бумаженции. Это не больше и не меньше как новый бизнес-план по освоению Триальды. Объясняя мне детали, Харитон брызжет слюной, машет руками, сверкает глазами – видно, что план выстраданный. Сначала я вообще ничего не понимаю, но цепляюсь за словосочетание «восемь вагончиков таджиков», и постепенно цепочка раскручивается. Таджики нужны, чтобы оперативно и без лишних расходов возвести санаторий-водолечебницу.
– Какой-нибудь бесхозный ручеек ведь у вас найдется?
Цены будут рублевские – 7–8 тыщ евро в день, косметологи шведские, диетологи австрийские, тренеры бразильские, концертный зальчик для звезд российских, а также родоновые ванны, янтарный массаж, соляные комнаты и черта лысого.
– Соль будем из Соликамска завозить, это недорого.
От нас требуется вот что: Бруно должен найти адвокатскую контору, которая бы занялась юридической стороной. А от меня – креатив: придумать сказочку насчет экологической уникальности Триальды. Наверняка у нас водится какой-нибудь сизый сокол или растет особая двурогая полынь. Все это Харя нам, разумеется, оплатит.
– Договорились? – Харитон уже собирается просить счет, но тут вступаю я. С легендой никаких проблем нет – даже и придумывать ничего не надо, уже все есть: склон горы с особым микроклиматом, знахарки, которые собирали там травы и варили свои зелья, инквизиционный процесс, закончившийся большим костром из четырнадцати ведьм, цистерцианский монастырь, в котором монахи варили секретные горькие настойки…
Харитон не верит своему счастью и только шепчет: великолепно! потрясающе! то, что нужно! Монахи – это же эксклюзивная линия ликеров!
– Но увы тебе, Харитоша, – мстительно говорю я, – ничего этого не будет. Ни таджиков, ни ликеров. Потому что Триальда – одна из ста официально признанных самых красивых деревень Италии и строить в ней вообще ничего нельзя. А развалины можно ремонтировать только так, чтобы не нарушился исторический облик. То есть каким дом был в тринадцатом веке, таким он и должен остаться в веке двадцать первом. Маленькие окна, низкие потолки, никаких террас и балкончиков. Пусть уж лучше все окончательно разрушится, но превратить Триальду в спа по рублевскому образцу тебе никто не позволит…
Последний пункт моего московского вояжа – съездить в деревню к Саше и Оксане. Я напрочь забыла, что в российских электричках нет туалетов, и поэтому страдаю всю дорогу. Саша встречает меня на станции – там туалет есть, но зайдя в него, я сразу же выхожу обратно. В результате приходится остановиться в лесу, где тоже противно – на земле валяются банки, бутылки и разный прочий хлам. Но если поднять голову повыше, то стройные ароматные сосны мне очень нравятся.
– Разделение мусора соблюдаешь? – спрашивает Саша, когда я возвращаюсь в машину. После увиденного в лесу этот вопрос кажется мне очень странным.
Избушка Прохоровых – не чета нашей. Прежде всего, у них есть нормальное электрическое отопление, по батарее в каждой комнате. Нажал на кнопку – и вуаля, через 15 минут тепло. Но кому нужно это электричество, если есть камин!
Я протестую. Просто Саша еще не жил в деревне зимой и поэтому о камине имеет крайне романтическое представление.
