Бруно тоже потрясен количеством книг. Нет, он, конечно, знал, что я
– Сто пятьдесят пять, – поправляю его я.
– Ты их все прочла? – спрашивает он с акцентом на «все». – Или только собираешься?
Я мучительно соображаю, куда он клонит. Скажу «прочла» – он спросит: а зачем тогда они тебе здесь? Скажу «нет, еще не прочла» – попрекнет, что притащила всю эту кучу сюда, не зная наперед, что конкретно мне нужно.
…Отчего я такая подозрительная? Бруно вовсе не собирается попрекать меня книжками. Ровно наоборот: он мною гордится! Мы идем в бар, и Бруно каждому встречному-поперечному рассказывает про эти килограммы. На меня все смотрят с уважением, и Бруно расплывается от удовольствия.
– Сто пятьдесят килограммов книг… – медленно произносит Джанни-бармен. – Это внушает уважение!
– Сто пятьдесят пять, – поправляет его почтальон, который тоже пьет кофе.
На следующий день Бруно уезжает в мебельный за книжными полками. Пока его нет, я в кои-то веки решаю заняться домашним хозяйством.
Когда я прихожу в спальню со стопкой выглаженного белья, дико довольная собою, по полу бесшумно что-то проносится.
Я замираю на полушаге.
И – тишина.
Как говорила моя бабушка, «тихий ангел пролетел». Хоть бы машина проехала или запела бы сумасшедшая Джованна – но нет, ничего.
– Так! – говорю я громко, и мне становится по-настоящему страшно. – Мышей в этом доме быть не может, потому что Бруно пообещал мне, что их не будет!
Эта сентенция помогает, но мало. Мышь (если это она) не в курсе, что мне Бруно обещал. Теперь-то я ей сообщила, но ей наверняка чихать. Кроме того, это итальянская мышь, по-русски не понимает…
Но я не сдаюсь. Давайте рассуждать логически. Бруно не может мне врать – это научный факт. Значит, это не мышь. Если это не мышь, то что остается? Либо оптическая иллюзия, либо…
Ящерица, с облегчением выдыхаю я. Ящериц я абсолютно не боюсь. Я могла бы взять ее в руки и вообще держать дома в качестве домашнего животного…
В подтверждение моих слов из-за шкафа торчит круглая зеленая скобка-хвост.
Но проблема все равно есть. Ящерицу надо как-то поймать и выдворить из спальни. Причем, в отличие от мыши, ее желательно поймать живой.
Бруно, взмокший от таскания полок, совершенно не разделяет моего беспокойства.
Ну ящерица.
Ну в спальне.
Что такого-то? Не будет же она за ноги нас кусать ночью?
Тем не менее я сплю чутко и тревожно. Мне чудятся потусторонние звуки – шуршание, шипение. Ящерицы – это же маленькие драконы. У них есть третий глаз. И как там она, интересно, поживает? Без еды, без воды. Может, ее покормить? Что едят ящерицы?
– Москвы они едят! Спи! – сердито отвечает разбуженный Бруно.
Он взял моду называть мух «москвами», потому что по-итальянски и «муха», и «Москва» звучат одинаково –
Мухобойка у нас есть, а вот сачка нет. Да и согласится ли ящерица есть насекомых, не ею пойманных? Тоже большой вопрос.
Утром я решаю взять ее на измор. Выманить на приманку тишины и спокойствия. На всякий случай открываю в спальне окно – вдруг она догадается разбежаться и сигануть в него?
Но ящерица так и сидит за шкафом. Даже хвост убрала! Ее не видно, но я чувствую, что она там.
– Вот дура! – говорю я в сердцах. И это помогает: ящерица стремглав выскакивает на середину спальни, потом мчится в обратном направлении, но, не добежав до шкафа, устремляется вверх по стене и замирает прямо на уровне моих глаз – опять хвост круглой скобкой. Как диковинная африканская статуэтка, экзотическое украшение интерьера.
От этой картины мой мозг взрывается. Одна его половина вопит: «Лови ее! Накрой ее чем-нибудь!» А другая: «Фотоаппарат! Когда еще выпадет такая шикарная возможность сфоткать красивую ящерицу!»
Но фотоаппарата под рукой нет, зато есть фетровая шляпа, которой я ее и накрываю. Радость моя длится примерно секунды две. Та же самая половина мозга, которая советовала мне ящерицу поймать, теперь ехидно ухмыляется, спрашивая: «И что дальше? Так и будешь со шляпой тут стоять?»
К счастью, появляется Бруно.
– А если она нагадит в мою шляпу? – говорит он с осуждением. С видом человека, который жертвует ради меня многим, если не всем, Бруно приносит из кухни картонную коробку из-под пиццы – она вся жирная, в сырных соплях. Мне становится совестно.
– Подожди, может быть, она еще не успела нагадить!
– Мне надоела эта дурацкая шляпа!
Вот и пойми их, этих мужчин.
В четыре руки мы несем шляпу, накрытую картонкой, вниз. Ящерица, похоже, потеряла всякую надежду на спасение, потому что не шевелится, хотя путь на свободу открыт. Бруно переворачивает шляпу – но ничего не происходит. Тогда он бьет по тулье кулаком. Ящерица вылетает и с реактивной скоростью скрывается в кустах. А шляпу и картонку мы с чувством выполненного долга относим на помойку.
