– Я знаю, это наша вина. Проклятые компьютерщики, дети путаны! Почему они должны все делать на американский манер, если мы в Италии? Вот посмотрите! – Чиновник поворачивает к нам экран компьютера и тычет в него пальцем. – Видите – «6.10»? На моем компьютере эти цифры обозначают «шестое октября». То есть вы должны явиться в октябре для сдачи отпечатков пальцев. А на том компьютере, который рассылает СМС, то же самое означает «десятое июня», в Америке так пишут – сначала месяц, потом день! Вот почему вы здесь, вы, которые живете так высоко в горах, в красивейшей деревушке мира Триальде…
Видно, чиновник сам не прочь бы в ней пожить, и мы уходим восвояси с легким чувством неловкости. Вид на жительство так и не получен, но зато с жительством нам повезло.
Вернувшись домой, вижу, что на пороге валяется большой черный жук. Он мертв. Я осторожно поднимаю его за лапку. Такой красивый! Внезапно мне в голову приходит гениальная идея. Я беру клей и аккуратно приклеиваю жука к почтовому ящику. Получается замечательно. Прекрасная идея – обклеить почтовый ящик красивыми мертвыми насекомыми. Все равно он больше ни для чего не нужен. Когда приходят письма или посылки, почтальон ждет, пока мы сами за ними зайдем. А если мы долго не идем, то он звонит Бруно на мобильный. А почтовый ящик, украшенный насекомыми, – это практически произведение современного искусства. Ничем не хуже кровавых скульптур Джулии и анаконд Лоренцо. Как знать, может быть, и про мои ящики через пару лет напишут в каком-нибудь журнале!
Один вопрос: где взять много красивых мертвых насекомых: жуков, бабочек, а лучше всего – скорпионов. Они очень элегантные. Похожи на античные боевые машины. И характер у них суровый – нападают храбро, пока не поймут, что дело совсем дрянь. И уж тогда сворачиваются в клубочек, надеясь, что их не заметят. Вопрос в том, как их изловить и умертвить. Может быть, водкой залить или оливковым маслом?
Размышляя о мертвой фауне, я вспоминаю о флоре. Вчера я посеяла укроп в большой красивый вазон перед входной дверью, и теперь его надо полить. Меня ожидает приятный сюрприз: укроп не только проклюнулся, но уже вылез из земли сантиметров на десять. Вот это климат! Просто волшебство какое-то. Правда, при ближайшем рассмотрении оказывается, что это не укроп, а скорее петрушка с красиво изрезанными перистыми листьями. Кроме того, на ней бутоны. Петрушка собирается цвести. Сюрприз, пожалуй, чересчур приятный.
В полном недоумении, граничащем с расстройством, я ухожу обратно в кухню и ныряю в холодильник, чтобы чем-нибудь подкрепиться. Пока я изучаю его содержимое, со стороны двери раздаются какие-то шорохи. Я резко выпрямляюсь, трескаясь головой о дверцу. На меня внимательно смотрят две пары глаз. Это Луиджина, а при ней маленькая собачонка, бесцеремонно обнюхивающая мою кухню. Но я готова ей все простить, если Луиджина принесла добрую весть про наш телефонный столб!
Но нет, о столбе ни слова. Вместо того Луиджина фальшиво начинает оправдываться за собачку:
– Фьоретта такая любопытная! Вечно сует свой нос, куда не просят! Сначала она горшки обнюхивала, чтобы понять, понравились ли вам цветочки. Теперь вам вообще никогда ничего не надо будет сажать, они будут сами себя сажать!
О ужас. Луиджина, исходя из самых лучших побуждений, засадила мой укроп, которого в Италии днем с огнем не сыщешь, какими-то ужасными цветочками.
Дождавшись от меня мрачного фальшивого «спасибо», Луиджина удовлетворенно отчаливает, бормоча под нос что-то насчет моих фиолетовых пальцев.
Приходит Бруно и первым делом замечает жука на почтовом ящике.
– Это что еще за гадость? – Он с треском отрывает насекомое. А потом поднимает щепку и отскребает остатки.
Ну, это уже слишком. Мои глаза наполняются слезами.
– Что такое? – пугается Бруно.
– Ничего, – отвечаю я противным скрипучим голосом, – ничего, только… – И я вываливаю на Бруно длинный список своих претензий к мирозданию. И супа на обед не дают, и паутина по всему дому, и эти ужасные вонючие червяки, и где мой вид на жительство, и когда, наконец, у нас будет Интернет? А телефон? Почему меня все принимают за сиделку и постоянно обижают?
– Кто конкретно тебя обижает?
– Все!
Но Бруно настаивает на именах. Он разберется с обидчиками!
Про жука, которого оторвал сам Бруно, наверное, лучше молчать, так что я сваливаю всю вину за мое плохое настроение на Луиджину: она так ничего и не ответила насчет телефонного столба, она посадила дурацкие бархатцы в мой драгоценный укроп, она пустила собачку в мою кухню, а на прощание еще и обзывалась! Сказала, что у меня синие ладони!
– Что-о-о? – Бруно и правда возмущен. – Эта старушка совсем с ума сошла! Какие еще ладони? Почему синие?
– Понятия не имею! Мне кажется, что она имела в виду, что у меня руки растут не из того места. Есть ведь в итальянском такое выражение?
– Из какого конкретно места?!
