После Мужена мы долго-долго едем в горы. Конечно, это те же Приморские Альпы, что и у нас, но пейзаж совсем другой. Дорога шире и огорожена не скучными металлическими или бетонными бортиками, а симпатичными перилами из сучковатого дерева. Мы проезжаем много живописных ферм с соблазнительными табличками «Сыры и мед». Плюс Франции – у нас в Лигурии сельское хозяйство выглядит куда более заброшенным. На круглых склонах пестреют золотисто-алые линейки из виноградных лоз. Урожай уже собран, так что людей не видно, только меланхоличные стада позвякивают колокольцами. Тормозим возле огромной розовой бутылки с надписью «Дегустация». Бруно за рулем, а я очень даже не против продегустировать местные напитки! Большой лысый дядька рад нас видеть. Редко кто сюда заезжает в поисках провансальского розового – основная масса виноградников произрастает гораздо западнее. Пока я изображаю из себя профессионала – болтаю вино в бокале, нюхаю его с умным видом, полощу вином рот и с большим сожалением выплевываю его в специальный тазик, – хозяин рассказывает нам душераздирающую историю: по его словам, злые силы пытаются выдавать за розовое вино смесь белого и красного, что совершенно незаконно. В результате производители настоящего, биологически-экологического, традиционно-старинного розового, вроде него, несут колоссальные убытки!
Он демонстрирует нам банку, в которой ползают отвратительные серые бабочки. Это вредители. Вместо того чтобы поливать их пестицидами, виноградарь спаривает вручную близкородственных особей – потомство от таких браков оказывается недееспособным. Вырождается, как европейские монархи, женившиеся на двоюродных сестрах.
Покупаем несколько бутылок розового и едем дальше. Постепенно горы начинают лысеть. Густых зеленых елок становится все меньше, жухлая трава овец не привлекает, зато появляются ульи. Шумят многоярусные водопады. Скоро-скоро их намертво скует мороз.
Мы устали, поэтому останавливаемся у первого попавшегося бара, на вид очень скромного.
– Где тут у вас ванная? – вежливо спрашивает Бруно по-французски.
– Вы имеете в виду туалеты? – уточняет официант. – Вон там, направо.
Ну да, еще одно отличие. По-итальянски прилично спросить про ванную, хотя тебе, конечно, нужно именно в туалет. По-французски туалеты во множественном числе, хотя он там один. Даже не знаю, какой стране ставить плюсик. Получается, что Италия с эвфемистической «ванной» деликатнее, зато Франция честнее.
Нам повезло: единственная в радиусе пятидесяти километров гостиница – прямо здесь же, на втором этаже. Комната хорошая и чистая, но в ванной явно чего-то не хватает.
– Биде! – потрясенно говорит Бруно, правда смотрит при этом не в ванную, а в телефон. Да, я тоже уже не представляю себе жизни без биде. В Италии (плюс один!) им оснащены даже самые занюханные беззвездочные пансионы, а французы, выходит, как-то обходятся без него.
– Да нет, – говорит Бруно, – это мне Лоренцо прислал СМС. Джулия украла у Карлоса биде.
– Но как?! Как ей это удалось? И зачем?
Любопытство так разбирает нас, что Бруно звонит Лоренцо. К сожалению, подробности не такие пикантные, какими мы их воображали (ночь, Джулия вся в черном, на голове чулок, прокрадывается на половину Карлоса с ящичком инструментов и т. д.). Просто Карлосу пришел счет из магазина сантехники – кто-то купил биде, воспользовавшись его именем.
– И что теперь?
– Да ничего, – пожимает плечами Бруно, – к делу подключились адвокаты. Так что затянется на годы.
После ужина идем на прогулку, и Франция получает еще одно очко: в девять вечера местное сельпо еще открыто, и в нем продается свежее мясо, свежее молоко и свежий хлеб! В нашем «мазагине» мяса и молока не бывает вообще, а хлеб – только триальдский и только до 11 утра.
Следующим утром, ни свет ни заря, выруливаем на дорогу, про которую пишут, будто она самая высокая в Европе. Открываются такие шири и дали, что просто дух захватывает. Мимо нас медленно и совершенно спокойно ходят толстые сурки. Я их никогда не видела, но знала про них с детства, по песне Бетховена на слова Гёте «И мой сурок со мною». Совместными усилиями мы с Бруно вспоминаем целый куплет на трех языках:
Но смысл этой песни от меня все равно ускользает. Зачем вообще лирический герой завел себе сурка? Экстравагантное хобби, как у некоторых звезд – держать дома питона или мартышку? Бруно объясняет, что песня про нищих савойских мальчиков, которые сурков ловили, обучали танцевать на задних лапах, как собачек, а потом отправлялись пешком в богатые соседние страны – Германию и Швейцарию – и демонстрировали на улицах свое нехитрое шоу.
