Но, как ни странно, в Монако дело пошло на лад – возможно, потому, что князю нечего было терять. Деньги потекли рекой, стали приезжать европейские монархи, и наши Романовы тоже. Железной дороги тогда не было, добираться приходилось на перекладных, и многие пользовались этим предлогом для того, чтобы оставить дома жен и детей. Например, дряхлый бельгийский король Леопольд выгуливал тут шестнадцатилетнюю куртизанку и даже выстроил для нее неподалеку красивейшую виллу – сейчас она считается самой дорогой недвижимостью мира, ее торговал один российский олигарх за полмиллиарда, но так и не купил. Кажется, его арестовала французская полиция по подозрению в сутенерстве – уж слишком много вокруг него вертелось несовершеннолетних красоток. Разумеется, это была трагическая ошибка – девицы развлекались с олигархом чисто платонически, такой уж он умный и интересный собеседник. Миллиардера выпустили, но он уже обиделся и покупать виллу отказался.
– Видишь, как тяжело быть миллиардером!
– Постой, но ведь не ради казино здесь селятся олигархи?
– Разумеется, нет. Они сюда слетаются, как мухи на мед, потому что в Монако нет подоходного налога. Вот, к примеру, есть у тебя миллион евро… – Бруно смотрит на меня оценивающе: может ли у меня иметься миллион евро или нет… – Все равно тебе с ним в Монако делать нечего. Потому что самая завалящая однокомнатная квартира – панельная коробочка с мини-кухней в одном углу и мини-душем в другом углу – как раз и обойдется в миллион, цены тут выше среднеевропейских примерно в десять раз.
Мы как раз проходим мимо агентства недвижимости, я хватаю буклет и убеждаюсь, что Бруно прав.
– Зато если у тебя имеется пятьдесят миллионов, то есть прямой резон потратить миллион на квартирку и получить громадное послабление насчет налогов!
– И что же, миллионер будет ютиться в однокомнатной панельной квартирке?
– Нет, конечно. Пять метров от границы – и цены снова падают, так что они покупают себе прекрасные виллы «ноги в воде», то есть с персональным спуском к морю.
Выбравшись из Монако, мы гуляем вдоль моря, как раз мимо этих прекрасных вилл. Мне кажется, что мы почти в раю. Синие волны (вот почему берег – Лазурный!) бросаются на камни, но до нас не достают. Солнце щедро припекает. Вдоль тропы – тропические кущи, некоторые кусты до сих пор пышно цветут. Даром что почти зима!
Несмотря на такую прекрасную погоду, многие виллы наглухо закрыты – не сезон. Но чу! Есть жизнь и тут: сверху доносится русский мат. Кто-то отчитывает садовника Владимира за то, что на дорожке валяются ветки.
– Вот тут у тебя – что за хуйня такая? Вот я, допустим, выпил, иду нетвердо – и что? Споткнулся – упал. Очнулся – гипс. Ты этого хочешь, Владимир?
По моему настоянию мы усаживаемся на лавочку – очень уж интересно послушать, чем дело кончится. Через несколько минут появляется недовольный хозяин, полностью экипированный для пробежки.
– Вот ведь какая удивительная судьба, – задумчиво говорит Бруно. – У нас с тобой совсем нет денег. Ну, во всяком случае, с точки зрения этого русского синьора. У него, наверное, даже бейсболка стоит не меньше ста евро! Но мы сидим в теньке и попиваем прохладную минералку, никуда не спешим, и нам не нужно ни решать вопросы с садовником, ни мчаться рысцой по жаре!
У самой границы останавливаемся перекусить. Обслуживает кафе чрезвычайно ветхий, но шустрый старичок. Народу нет, ему скучно, и он рассказывает нам, как много лет назад, мальчиком он ездил в гости к бабушке в Италию. За два часа поезд шесть раз пересекал границу Франции и Италии, а граница тогда была настоящая, с пограничниками. Контролер собирал со всех пассажиров паспорта и выдавал их на проверку целой кучей, пока по вагонам проходил таможенник с ленивой толстой собакой. Когда поезд окончательно оказывался на итальянской территории, кондуктор снова проходил через поезд, выкрикивая фамилии: «Лантери! Оддо! Барелли! Феррари! Дженовезе!» То есть все местные французы – на самом деле потомки итальянцев, и в подтвержение этой мысли он рассказывает нам анекдот про «мы здесь все французы» (произносится по-итальянски –
Под синей табличкой с надписью «ITALIA» стоят люди в форме: четыре жандарма и три карабинера. Все – писаные красавцы. Итальянцы – с безупречными бородками, зато у одного из французов шикарные усики. Наша контрабанда – сметана, черносмородиновый ликер и овсяные хлопья – никого не интересует. У них какие-то свои терки.
– Женщин обсуждают! – авторитетно заявляет Бруно. – Самые красивые французские женщины – итальянки, тут уж и спорить нечего: Софи Лорен, Летиция Каста, Карла Бруни.
С этим я охотно соглашаюсь, тем более что мужчины тоже ничего: Мишель Платини, Жан-Поль Бельмондо.
– С другой стороны, если взять обычных женщин, не звезд, то француженки красивее, – неожиданно заключает он. – Французская женщина выглядит элегантно в любом возрасте, а итальянки превращаются в аляповатых старушек, вспомни хоть Луиджину, хоть Антониетту.
