Я не умею печь хлеб и выдвигаю альтернативный план: взять зубные щетки, запасные трусы и на последних каплях бензина доехать до Франции. До нее ведь гораздо ближе, чем до Савоны. Отличный повод там побывать и посмотреть, что к чему.
Бруно шокирован моим легкомыслием. Во Францию! Без подготовки! Не заказав гостиницу! Не спланировав маршрут! Мы даже не знаем, какая там обстановка, – а вдруг то же самое, что в Италии, только еще хуже, потому что туда наверняка устремились тысячи итальянцев, так же, как мы, мечтающих о еде и бензине?! А что сейчас творится на дорогах – фуры, наверное, все перегородили.
И все же побеждаю я, потому что на магазине висит табличка «ЕДЫ НЕТ». Ресторан тоже закрыт на неопределенный срок. Перспектива голодной смерти настолько пугает Бруно, что мы на скорую руку собираемся и прыгаем в машину. Там, где дорога идет под уклон, он старается не газовать, для экономии. Включаем радио. Вот они, настоящие, волнующие нас новости – у дикторши такой тревожный голос, будто в стране начались военные действия. Бензина нет по всей Италии. Забастовщики требуют встречи с премьер-министром. На французской границе скопилось много фур. Объезд через Монблан. Я внутренне сжимаюсь. До Монблана на наших жалких каплях топлива мы точно не дотянем. Кажется, Бруно был прав: надо было сидеть дома тихо и питаться подножным кормом – пойти в лес за грибами, по дороге голыми руками задушить кабана…
Но отступать некуда. Мы прошли точку бифуркации, то есть вернуться уже не можем – не хватит бензина. А Франция – вот она, рядом. Автострада совершенно пуста. Машин нет ни в одном направлении. Заправки украшены большими плакатами «БЕНЗИНА НЕТ». За несколько километров до границы появляются фуры забастовщиков. Их становится все больше и больше, но дорогу они не перегораживают и вообще ведут себя очень мирно: кто загорает в драгоценных лучах ноябрьского солнышка, кто мастерит обед на походной плитке.
На дороге появляется обозначение
– Еще двадцать миль до Франции! Это сколько же в километрах, больше тридцати? Нет, мы не дотянем…
Бруно смотрит на меня иронически. Он не ожидал, что я такая же необразованная, как итальянские дорожные работники! Хотя
Границу заметить трудно, просто меняется освещение в тоннеле: вместо больших желтых ламп на потолке появляются маленькие синие и желтые огонечки по бокам. Выглядят они гораздо элегантнее, чем итальянские блямбы.
– Плюс одно очко Франции, – говорю я вслух.
– Что? – переспрашивает Бруно. – Ах да, хорошая идея! Давай устроим между ними соревнование, посмотрим, кто победит – Франция или Италия.
Пока что все идет замечательно: вот заправка, бензин есть, народу нет, победа, Франция ведет 2:0. Что дальше?
– Мы можем сделать покупки во французском супермаркете и вернуться… – раздумчиво говорит Бруно, но, бросив на меня взгляд, тут же исправляется: – То есть мы и послезавтра можем сделать покупки! На обратном пути. Хорошо, что мы взяли с собой зубные щетки и запасные трусы! Должен же я показать тебе, как мы, римляне, всех победили!
Он везет меня к помпезному памятнику, который называется «Альпийский триумф». Построенная две тысячи лет спустя «вставная челюсть» – памятник Виктору Эммануилу в Риме – на него очень похожа, хотя в наши дни «триумф» скорее напоминает обломок гигантского зуба, на который можно вскарабкаться. Сверху открывается восхитительная панорама, за которую, впрочем, Франция не получает ни одного очка – в Италии виды ничем не хуже. Древние римляне действительно победили все местные племена, которые именовали не слишком лестно – «дикие лигурийские люди». Сбоку на постаменте выдолблены названия племен, очень смешные:
Продолжая древнеримскую тему, едем к развалинам амфитеатра. В нем демонстрировались шоу-программы – кровавые бои гладиаторов и свирепых зверей, которых сюда бесперебойно завозили из Африки на кораблях. А для более взыскательной публики строились театры, где ставились пьесы модных тогда драматургов – Ливия Андроника, Гнея Невия, Плавта и Пакувия. Все культурно-развлекательные сооружения были обустроены по последнему слову тогдашней техники: поворотные механизмы быстро заменяли декорации, а если шел дождь или солнце светило слишком ярко, рабы моментально натягивали тент.
При римлянах тут было много фонтанов – для красоты, питья и гигиены, а вода поступала по акведуку, то есть водоводу на гигантских каменных опорах. Одна такая опора сохранилась до наших дней… то есть это мы сначала думаем, что она такая одна, и припарковываем возле нее машину, рассудив, что очень легко ее найдем. Не тут-то было! Путеводитель сообщает, что таких опор здесь несколько десятков, просто они стоят далеко друг от друга.
